Закон фронтира
Шрифт:
Борис сел прямо и забарабанил по столу пальцами.
— У-умник, — протянул он. — Хитрец. Кого ты хочешь напугать?
— Я просто тебя предупредил. Может случиться все, что угодно.
— Ага. Твое хваленое войско прорвется в город и затащит на Красную Площадь атомную бомбу! Ха! Эй, ребята! Ну-ка, быстренько — в подвал этого юмориста. Только глаза ему завяжите. И так уж он слишком много видел.
Гош почувствовал, что его опять хватают за шиворот и накидывают на голову что-то, пахнущее застарелым потом. Судя по всему, это была куртка одного из охранников.
Снаружи зрелище было что надо, и Борис посмотрел на пленника чуть ли не с умилением. Тут под курткой фыркнули, и замогильный голос произнес:
— Был я буйный, веселый парень. Золотая была голова. А теперь пропадаю, барин, потому — засосала Москва!
— В подвал! — рявкнул Борис, наливаясь кровью.
— Эх, сглодал меня, парня, город! — завыл Гош, которого волоком тащили к двери. — Не увижу родного месяца! Распахну-ка пошире ворот, чтоб способнее было повеситься!
— Или паны, или пропали! — хрипло заявил Костя, подкручивая колесики. Ствол миномета наклонился под сорок пять градусов. — Цыган!
— От машины! Огонь!
Бухнул выстрел, и мина ушла в рассветное небо. Цыган тут же снова переломил ствол. Очередная мина выскочила на направляющие.
— Заряжай! — Костя вскарабкался на броню. Ноги опасно скользили по мокрому от росы металлу. Цыган оказался наверху первым и сейчас подключался к рации.
— Что на НП?
— Говорит, надо ближе! Метров на триста! А вправо-влево нормально!
Регуляторы давно уже перестали разговаривать между собой. Теперь они перекрикивались надорванными истеричными голосами. Позади осталось два удачных обстрела города с разных точек, и ни одного часа сна. А впереди была игра ва-банк. Точнее, она уже шла.
— Застава стреляет! — Цыган отпустил клавишу приема и раскрыл ящик с зарядами.
— Отлично! Паника! Сколько мин осталось?! Пять?!
— В барабане четыре! Это пятая!
— Мало! Обвязывай! Большой! Иди сюда, у меня руки уже дрожат!
Бум!
— Почти идеально! Чуть влево снесло, и нужно еще ближе!
— Скажи Женьке, чтобы не очень высовывалась!
— Женя! Не торчи на виду! Что?!
Костя стянул с головы шлемофон и вытер тыльной стороной ладони взопревший лоб, украсив его широкой черной полосой.
Цыган настороженно прислушивался к тому, что говорила Женя со своего наблюдательного пункта. Закашлялся. И почти нормальным голосом сказал:
— Танк. Один танк. Пошел к нам. Только что.
— Ага-а!!! — заорал Костя. — Большой! Гранатометы к бою! Цыган! Ствол! Ствол переламывай! Успеем!
Большой схватил в охапку несколько гранатометов и опрометью кинулся в сторону Можайского шоссе. Костя и Цыган лихорадочно принялись обвязывать мину зарядами.
— Успеем, — бормотал Костя. — Две успеем.
— Что?!
— Две успеем, говорю!
— Запросто! Давай, наводи!
— Если бы я умел… — Костя спрыгнул вниз. — Ах, если бы, ах, если бы, не жизнь была б, а песня бы…
— Да никто не умеет! — крикнул сверху Цыган. — Не комплексуй! Гошка тоже не умел!
— Как это — не умел?! Очень даже умел… — Костя понял, что имеет в виду Цыган. Гош успел весьма обстоятельно рассказать им, как на самом деле осуществляется стрельба. И то, что они сейчас умудрялись попадать по заставе хотя бы приблизительно, объяснялось только безумным везением. Да еще тем, что Костя, расстреляв больше десятка мин, вроде бы уловил какие-то скрытые алгоритмы. И Женя со своего чертовски опасного поста на радиорелейной вышке четко передавала целеуказания.
— Цыган!
— От машины! Огонь!
Бум!
— Так, меня уже шатает! — сообщил Костя.
— Попа-али!!!
— Куда?!
— По Кольцевой! Правее заставы полста метров! Там все лежат! Не стреляют уже! Танк проходит наш НП!
— Успеваем! Заряжай!
Перед следующим выстрелом Цыган крепко сжал обеими руками пульт дистанционного управления и что-то прошептал, глядя в небо.
— Он не слышит тебя! — успел проорать Костя. — Он больше не любит нас!
Бум!
Цыган забросил пульт на броню и, распуская на ходу зажим стянувшего горло ларингофона, кинулся догонять Костю.
Они упали в канаву рядом с Большим, когда приближающийся танк был уже слышен. Неподалеку дорогу перегораживал МТ-ЛБ.
— Тягач жалко, — сказал Большой. — Он бы нам еще…
— Плохо лежим! — перебил его Костя, цепляя на пояс мобильную рацию. — Нужно ближе к городу! Мужики, кажется, у нас есть шанс! Женька говорит, мы все-таки попали! Разнесло заставу! Вдребезги!
— Регуляторы, в седло! — радостно воскликнул Цыган, вскакивая на ноги.
— Ты лучше еще раз Богу помолись… — выдохнул Костя, уже на бегу. — У тебя получается!
Когда железная дверь в очередной раз открылась, Гош лежал на топчане, мучительно пытаясь заснуть. У него отобрали часы, но по субъективной оценке в заточении он пробыл около суток. Дважды его скудно кормили и выводили в туалет. Ни разу даже не замахнулись. Не задавали вопросов. Все бы ничего, только спать он почему-то не мог. Перенервничал. Давно ему не приходилось оказываться в положении, настолько похожем на безвыходное. Даже глубоко уважаемый Гошем литературный персонаж Winnie-ther-Pooh, известный в народе, как Винни-Пух, никогда не застревал так круто.
Гош представил себе черную-пречерную доску, и белую точку на ней. Представил ясно и отчетливо. Сосредоточился на маленьком белом кружочке. Разглядывал его, разглядывал… Надоело. «Бука — это Wizzle. Бяка — Woozzle. Слонопотам — Heffalump. Помнится, исследователи залезли даже в „Толкование сновидений“ Фрейда, чтобы разобраться, откуда взялся Heffalump. И даже притянули за уши один классический случай. А еще считается, что по типу нервной организации ослик Yo-Yo удивительно близок к Федору Михайловичу Достоевскому. Ф. М. Достоевский. По утверждению Филиппа Киркорова, его любимый писатель. Идиот. Зайка моя. Тварь я дрожащая. F. M. Достоевский. А. К. Троицкий. АК. Кто писал, что АК — оружие, устаревшее морально и технически? АК — лучший подарок тупому. Лучший подарок, по-моему, мед. А я сошла с ума!».