Чтение онлайн

Там гудела открытая топка массивной каменки, бросая в полутьму багровые блики. Бурлил кипяток во вмурованном котле, у дальней стены стояли приземистые бочки со студеной ключевой водой. Пар был добрым, и Олега быстро проняло до костей. Поначалу он вознамерился обмыться и по-тихому уйти, но Хилвуд, отчего-то взявший над Суховым шефство, не отпустил. Дозволив наскоро сполоснуться, Хилвуд снова поволок Олега в парильню, в самое пекло, где впору супы варить, а не живых людей запаривать, – и давай вениками стегать, то хвоей охаживая, то листом.

В предбанник Сухов выполз, едва дыша. Обтерся полотенцем, оделся во все чистое – отрок выдал, вышел, вобрал полну грудь чистого воздуху и ощутил, что жизнь дается дважды, и второй раз случился только что. Истома в теле была, а усталость, надлом душевный исчезли – выпарились, возогнались. Потягиваешься с приятностью… Хорошо!

– Пошли! – вынырнул сзади Хилвуд. Опять «пошли!» Куда «пошли»? Зачем? Сонными, ленивыми пчелами роились подозрения, предположения, догадки…

Хилвуд вывел Олега к гриднице, к ее крыльцу, по которому подняться мог только воин из дружины конунга. Сейчас на крыльце, отвалившись на подушки, полулежал Рюрик – бледный, слабый, от шеи до пояса перемотанный чистой льняной тканью. Рядом с ним возвышался Улеб конунг. Сам-то рейкс еле языком ворочал, а у Улеба глотка, что твой репродуктор, – любого переорет.

Вокруг крыльца стояла дружина-гридь, все в чистом после бани – морды красные, волосы распущены. Теперь им всем предстоит пост – дня два-три. Восколебали они мечами да копьями своими грань между миром живых и иномирьем, обителью мертвых, протаяла она кое-где, ослабла. Пущай теперича зарастает, иначе беда может случиться.

Отдельно стояли отроки с мечами и при щитах – те, кто не проливал сегодня крови.

– Все тут? – гаркнул Улеб.

– Все, конунг! – вразнобой ответила гридь.

Улеб конунг поднял здоровый мешок, в котором громко зашуршало.

– Вот! – гаркнул он. – Тута ото всех концов и улиц береста. Некогда нам было круг собирать – война! – так мы собрали берестяные грамоты. Народ прислушался к слову моему и поставил на бересте одно и то же имя… Рюрик!

Перетасованная гридь взревела.

– Слушайтесь рейкса, как меня, – договорил Улеб. – Людям я послужил изрядно, пришла пора службу Перуну нести. А теперь…

Улеб склонился к Рюрику, выслушал, кивнул и распрямился.

– Олег, сын Романа! – вызвал он.

Олег похолодел – кишки будто в морозилку засунули.

– Здесь я, конунг, – шагнул Олег. Сердце колотилось… Как это у Миронова?

Но бьется живчик между жил:

«Я жив, я жив, я жив, я жив!»

– Ближе подойди, – проворчал Улеб. Впрочем, довольно добродушно…

Олег подошел ближе и остановился в двух шагах от крыльца. Он все еще не понимал, что происходит и при чем тут Олег, сын Романа. Рюрик поднял взгляд, осмотрел Олега, потом перевел зрачки на Улеба. Тот кивнул – понимаю, мол, – и заговорил с торжественностью:

– Олег, сын Романа! Ты уберег рейкса от смерти и бесчестья! Ты храбро бился и сослужил рейксу хорошую службу. И рейкс спрашивает тебя: чем отдарить за нее?

Олег с трудом сглотнул, чуть не закашлялся, но твердо выговорил:

– Возьми меня в дружину, рейкс! Остальное я добуду сам.

Дружина зашумела. Олег внутренне сжался – а ну как погонят? То-то сраму будет…

– Братие, дружино! – воззвал Улеб. – Согласны вы?

– Да-а! – заревела гридь. Отроки забили мечами о щиты. Вапнатак!

Улеб подошел к Олегу – тот глядел на него глаза в глаза, задыхаясь. Конунг неожиданно подмигнул ему.

– Отныне ты – дренг! – прогудел Улеб, кладя свой меч плашмя на Олегово плечо. – А сейчас…

Конунг с улыбкой переждал биение вапнатака и докончил:

– А сейчас гулять будем!

«А пост?» – удивился Олег. Но противиться не стал – пост ему был не по нутру в обоих смыслах. Есть хотелось ужасно! В животе было пусто, а теперь и в голове' абсолютный вакуум. Он – дренг!

– Пошли! – хлопнул Олега по плечу Хилвуд. – Доволен?

– Не то слово!

Дружина повалила в гридницу, где шустрые девки уже накрыли столы для пира.

Меню было разнообразным: с мясом и рыбой, с жареными гусями и поросятами, грудами пирогов и расстегаев, и даже горшочки сновомодными пельменями… А на питье подавали мед, скир – хмельной напиток из молока, пиво, малиновое и заморские вина – аланское, хиосское, александрийское, рейнское… Пей – не хочу!

Олег сидел рядом с Хилвудом и Аскольдом сэконунгом, им прислуживали, плющась от радости, два вольноотпущенника – Валит и Ошкуй.

– Первый кубок, – провозгласил Рюрик, – за Улеба конунга!

Олег заметил, что рейкс совместил два обычая – пронес рог с рубиновым аланским над очагом и капнул маленько в огонь – и вашим и нашим жертва. Валит щедро ливанул Олегу зеленого рейнского. Зеленым здесь прозывали белое вино.

– Да куда ж ты мне столько! – переполошился Олег, принимая огромный рог с серебряной оковкой по краю.

– Пей до дна! – оскалился Валит. – Я подолью!

Олег, под одобрительные взгляды братии, пронес кубок поверх трещащих поленьев в очаге-лонгилле, вяло удивившись тому, что огонь вообще присутствует в гриднице, где как будто бы не топили даже зимой, и щедро плеснул Сварогу, да Ран с Эгером, да Перуну с Воданом, да Хорсу с Доннаром – всем небесным покровителям замечательной страны, конунгу которой он служит отныне. И выпил. Хорошо пошло!

– Я ж говорил! – фыркнул сын Ниэры и сунулся с черпаком, но Олег твердою рукой положил рог и придвинул горшочек с пельмешками. Закусывать надо!