Закон меча
Шрифт:
Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Я даже возгордился немного – вот, умираю как викинг, в доспехе, с мечом в руке, и не просто от поганой стрелы исподтишка или пули в затылок, а в огненном море. Красиво, блин, хоть картину пиши, жаль только, никто не видит…
А потом ревущий поток пламени окутал меня со всех сторон, и я почувствовал…
Ничего.
Абсолютно ничего.
Я видел огонь, в мгновение ока пожравший траву под моими ногами, но сами сапоги, зеленые от аспидовой кровищи, были целы. Как и штаны, и кольчуга, и то, что под ними находилось, – то есть я.
В первое мгновение я, естественно, изрядно обалдел, ибо как-то оно все больно волшебно выглядело, как в сказке: в тебя лупят из самого мощного на свете огнемета, а ты даже жара не чувствуешь.
Но во второе мгновение меня посетило озарение.
Кровь аспида!
Если б тело огнедышащей твари было подвержено действию огня, то как бы она им плевалась? То есть ее зубы, пасть, язык, глотка не могли гореть по определению.
Получается, что и кровь – тоже.
Зашибись!
Только надолго ли хватит этой зеленой термостойкой пленки? Может, когда она покидает тело твари, ее свойства резко начинают уменьшаться, как отрубленная нога, например, какое-то время еще дергается рефлекторно, но потом замирает навеки.
Похоже, я был прав в своей догадке, так как мне вдруг стало жарко, словно я в кольчуге решил под палящим солнцем прогуляться. Не критично, но неприятно – спина тут же взмокла, по лицу пот потек, наверняка смывая с моей морды спасительную зелень…
Ждать больше было нельзя, и я ринулся в атаку. Офигеть сцена, конечно: герой бежит сквозь струи пламени навстречу смертельной опасности. Надеюсь, благодарные потомки где-нибудь барельефчик забацают в память о великом подвиге – если узнают о нем, разумеется…
Мечтать – оно, типа, не вредно. В мирной обстановке. А в бою не только вредно, но и опасно. Я выбежал из горящего леса, эффектно перепрыгнул через отрубленную голову аспида… вот только не учел силы струи пламени, что лупила прямо мне в лицо. Конечно, кровь, которой я был залит по уши, гасила термоэффект, но силу давления горючей жидкости никто не отменял.
В общем, зря я понадеялся, что аспиду нужно время на перезарядку слюней. Этому ничего не нужно было, хреначил так, будто к цистерне подключен. В результате я пяткой зацепился за отрубленную голову, и вместо того, чтобы эффектно в прыжке снести еще одну башку, совершенно не героически грохнулся на землю.
Хорошо еще, что рефлексы сработали: сгруппировался, катнулся по земле, вскочил на ноги…
И тут же понял, что мне точно хана, так как я оказался в пелене того самого плотного красного тумана, которым поляна была залита, словно густым киселем. Наверняка аспиду прекрасно видно, где я, он тут живет, в этой красной взвеси. Сейчас лапой даст один раз – и никакая зеленая кровь не поможет.
По ходу, мне можно было собой гордиться – прям пророк, видящий будущее на пару трендюлей вперед. Гигантская лапа ударила в то место, где я стоял мгновение назад. Хорошо, что успел скакнуть в сторону, что в кольчуге да с вещмешком совершенно не просто. И хоть вроде далеко отпрыгнул, а оказалось, не особо – лапа ударила в полуметре от меня, аж земля под ногами содрогнулась.
Бежать было бесполезно. Тварь меня видит и вторым ударом точно накроет. Или третьим, что, впрочем, уже не важно. Потому мне ничего не оставалось, кроме как прыгнуть на ту лапу, одной рукой обнять ее, толстую, шершавую и холодную, как ствол старого, давно умершего дерева, и, рванувшись вверх, рубануть мечом так, словно я хотел одним длинным разрезом располовинить небо.
Я не видел, куда бил: задранная кверху рука с мечом утонула в тумане. Но вполне ощутил последствия удара.
И услышал одновременно.
Над моей головой раздался оглушительный рев. Нога, за которую я держался, рванулась, я не удержался и отлетел в сторону, при этом чудом не выронив меч: старая привычка держаться за оружие до последнего.
А потом прямо на меня обрушилось что-то тяжелое, мерзкое, осклизлое и настолько вонючее, что я, по-моему, от той вони вырубился на несколько секунд. А может, не от вони, может, это были последствия оглушающего удара по шлему, который тот выдержал с честью.
Осознание, что я сейчас тупо сдохну, задохнувшись в миазмах, придало мне сил. Я дернулся, сбрасывая с плеч, как мне показалось, толстых червей, несколько раз ударил мечом, расчищая путь – и понял, откуда я так резво пытаюсь выбраться.
Это были кишки аспида. И помимо них еще куча всякой требухи, вывалившейся из живота твари, который я столь удачно распорол. Сейчас тварь, испытавшая все прелести харакири, валялась неподалеку и неистово молотила огромными крыльями, разгоняя красный туман, который, словно потревоженное живое существо, алыми рваными клочьями уползал в лес.
Завораживающее зрелище, кстати: разорванные плотные лохмотья тумана и вправду казались живыми существами, пытающимися скрыться в темной чаще, причем принимающими при этом знакомые очертания. Вон ктулху, косясь на меня провалами глазниц, величественно скрывается за деревьями. А вон два туманных снарка с противогазами на мордах неторопливой трусцой чешут к зарослям шипастого кустарника… Хотя, конечно, это все могло быть плодом моего разыгравшегося воображения. Но, так или иначе, мне как-то по фигу было, что или кто пытается свалить в лес, так как гораздо интереснее было другое.
Из кучи аспидовой требухи пробивалось свечение.
Алое.
Пульсирующее…
Я подошел, сунул руку в осклизлые ошметки. Не до брезгливости, когда покрыт уже вторым слоем крови, смешанным с дерьмом, вывалившимся из распоротых кишок монстра. По ходу, это только в детских книжках и фильмах доблестные рыцари красиво побеждают злых драконов, а после чистенькие, в сверкающих доспехах целуют ручки освобожденным прекрасным принцессам. В жизни драка с драконом дело грязное и ни разу не романтичное – впрочем, как и любая другая драка.
Пошарив рукой в скользкой гадости, я нащупал там что-то твердое и пульсирующее. Схватил, рванул, рубанул мечом пару раз, отсекая артерии, вытащил…
Это было сердце аспида. Какой еще орган может пульсировать, выплевывая кровь из обрубков свешивающихся с него артерий? Правильно, только мотор летающего монстра, издыхающего неподалеку. У рептилий вообще с живучестью хорошо, они и без сердца могут довольно долго агонизировать, не умирая.
Добытый трофей был не сильно большим, с два моих кулака. Даже удивительно, что такой небольшой орган обслуживал столь габаритную тушу. А еще было интересно, что он сиял изнутри красным светом, будто в нем пульсировало нечто, дающее энергию самому сердцу, способному работать даже без тела.