Чтение онлайн

Самое страшное, что Чижов слышал голос Морозова. Хотивари подкрутил какую-то кнопку, и голос прокурора района отчетливо слышался в кабинете.

— У нас большая просьба — дать спокойно похоронить погибшего. Ваши люди могут появиться на даче покойного, а в такой момент это делать не совсем этично.

— Хорошо, — согласился Морозов, — я дам указание своему следователю повременить с обыском. У вас есть еще какие-нибудь просьбы?

— Нет. Большое спасибо. До свидания. — Хотивари отключил телефон и, сложив его пополам, передал Важе.

— Мы можем идти? — спросил он. Чижов сидел, как оплеванный. Он только кивнул головой.

— Не беспокойтесь, товарищ Чижов, — сказал вдруг Хотивари, — в этом деле мы на вашей стороне.

Они вышли из кабинета, плотно закрыв дверь. Они не успели даже дойти до конца коридора, когда Чижову позвонил Морозов.

— Слушай, Чижов, — сказал прокурор своим привычным покровительственно-пренебрежительным тоном, — ты смотри, дров не наломай в деле Мосешвили. Его завтра хоронить будут, так ты пока на дачу к покойному не езжай.

Дай людям осмотреться, придти в себя. Да и вряд ли там что-нибудь можно найти.

Ты все понял?

— Понял, Вячеслав Николаевич, — ему очень хотелось рассказать прокурору, откуда именно звонил Хотивари. Но делать этого было нельзя. Морозов не простил бы подобного публичного унижения. И Чижов, стиснув зубы, промолчал.

Когда он положил наконец трубку, его взгляд упал на лежавшие перед ним протокол вскрытия и сопроводительные письма с подписями экспертов. Он, резко подвинув к себе телефон, набрал номер Гребнева.

— Аркадий Федорович, — сказал он, — это Чижов вас беспокоит. Из прокуратуры Киевского района. Сегодня вы проводили паталогоанатомическое вскрытие тела погибшего Мосешвили.

— Да, — подтвердил старый эксперт, — а в чем дело?

— Вы сами присутствовали на вскрытии?

— Не совсем, — немного замялся Гребнев, — мне рано утром позвонили, попросили приехать. Я не мог отказать. Когда я приехал, вскрытие уже заканчивалось. Но протокол верный, там все правильно — два пулевых ранения. За это я ручаюсь.

— А кто вас попросил приехать?

— Это важно для вашего следствия?

— Честно говоря, очень.

— Полковник Изотов. Лично звонил, а что здесь плохого? Он часто меня просит приехать, посмотреть. Не вижу никакого криминала.

— Это вы давали разрешение на выдачу тела?

— Конечно, нет, — Гребнев даже рассердился, — вы же знаете, что я не имею права этого делать. Тогда почему спрашиваете?

— Простите, Аркадий Федорович, я не хотел вас обидеть. Большое спасибо.

До свидания.

Положив трубку, он минут пятнадцать просидел молча, глядя на документы.

Полковник Изотов был первым заместителем начальника УВД города Москвы и лично курировал работу уголовного розыска. Он Даже не знал, стоит ли звонить после этого Михееву. Но наконец решился. Набрал номер. Трубку взял сам Михеев.

— Константин Игнатьевич, — сказал убитым голосом Чижов, — выезд на дачу Мосешвили отменяется.

— Почему? — спокойно осведомился Михеев. Он был готов к подобным поворотам.

— Приеду, расскажу, — пообещал Чижов.

— Хорошо, — довольно хладнокровно согласился Михеев и вдруг добавил, — я же тебе говорил. Это дело попортит нам много крови.

В белом «мерседесе» по-прежнему слышали каждое их слово.

В райцентр Джафаров добрался с огромным трудом. Пришлось ждать рейсового автобуса до соседнего района Имишли. Автобус отправился из города с трехчасовым опозданием и в дороге дважды останавливался. Затем в Имишли пришлось долго сидеть в районной прокуратуре, ожидая, пока найдут попутную машину в Бейлаган. Наконец к полудню нашли какой-то грузовик, но едва они выехали мотор вдруг начал дымить, и водитель, у которого вообще-то не было никаких дел в Бейлагане, еще около получаса возился с плохо управляемой машиной. Наконец, когда они тронулись, был уже пятый час дня. Через полтора часа они приехали в райцентр.

Раньше он назывался по имени сподвижника и соратника «великого вождя» товарища Жданова. И хотя сам товарищ Жданов никогда не удостаивал своим посещением небольшого пограничного азербайджанского городка, тем не менее, власти в Москве и в Баку сочли возможным и правильным назвать целый район именно в его честь. Жданову повезло гораздо больше, чем многим другим соратникам великих свершений. Он вовремя умер, и таким образом сумел остаться в истории еще на сорок лет, пока начавшаяся волна ниспровержений не выбросила его имя из географической карты Азербайджана.

В райцентре Джафарова, конечно, никто не ждал. В прокуратуре к этому времени сидел только сонный дежурный, толком не понимавший, чего хочет приехавший из Баку следователь. Пришлось идти в местную администрацию. Там повезло больше. Руководитель или глава, как их теперь называли, местной администрации Эльдар Касумов был уже предупрежден о его визите из Баку. Он радушно принял гостя, предложил чаю.

В Азербайджане, где традиционно уважали старших, Касумов был непростительно молод — ему шел сорок третий год. Но вдобавок к этому недостатку он имел еще один — он и выглядел непростительно молодо, словно случайно забежавший сюда, в исполком, один из бывших комсомольских вожаков района.

Касумов действительно десять лет назад возглавлял райком комсомола, и с тех пор навсегда сохранил какой-то отчаянный задор и цепкую хватку в работе.

Высокий, красивый молодой человек сразу понравился Джафарову. Он был примерно одного возраста с Мирзой, и они быстро нашли общий язык.

— Как там у вас положение, — тревожно спрашивал Касумов, — все спокойно?

— Пока да, — вздохнул Джафаров. В последнее время в Баку перевороты случались один раз в год, попытки — два раза, имитации попыток — еще столько же. Жители республики за четыре года после развала страны имели трех Президентов, двух исполняющих обязанности Президентов, около десяти премьер-министров и столько же правительств.