Чтение онлайн

— Что ты предлагаешь? — спросил Зураб. Он был язвенником и имел всегда нездоровый вид только что вышедшего из больницы человека.

— В любом случае войну продолжать нельзя. Нами уже интересуются и милиция, и госбезопасность, — ответил Саркисян. — Пока ничего опасного нет. Мы все держим под контролем, но зачем нам эти неприятности? Мы и так дали Рябому понять, что вмешиваться в наши дела не следует. Урок он, думаю, получил. А отрезанные уши, которые ему любезно послал Гурам, сделали Лазарева более покладистым. Теперь он согласится обсуждать с нами любые вопросы. Нужно кончать войну, — твердо сказал Саркисян.

— А мы ее еще не начинали, — раздался глухой голос Давида, — пока только Гурам немного погулял. Мы начнем настоящую войну, сотрем с лица земли всех этих несчастных.

— Простите, Давид, — осторожно вмешался Багиров. Он говорил всегда тихим, спокойным голосом, — вы знаете, как мы вас все любим. И как сочувствуем вашему горю. Погибший Арчил был нашим другом, нашим братом. Я скажу про себя — у меня не было лучшего друга, — он, конечно, немного преувеличивал, но Давид благодарно кивал головой, — однако здесь, в данном случае, нужно быть более осторожным. Понимаете, дорогой Давид, нельзя вести большую войну именно теперь.

Скоро начинаются выборы в парламент России, будут избирать Президента республики. И в этих условиях каждый, я подчеркиваю, каждый кандидат будет говорить о необходимости борьбы с мафией. Вы понимаете, что это значит для нас?

Мы будем нести колоссальные убытки, будут убирать наших людей, будут охотиться за ними повсюду. Нам просто не дадут работать. На фоне борьбы с мафией новые власти захотят продемонстрировать свою твердость.

Ах, как он говорит, восхитился Саркисян, научился, общаясь с Президентами и премьерами. Конечно, ему легче. В случае чего его никто не тронет. Такого человека даже арестовать нельзя — известный на весь мир. Но говорит правильно, все верно.

— И кроме того, — Багиров почесал голову мизинцем, пригладил волосы, — нельзя воевать с русскими в русском городе. Это как-то даже неприлично.

— При чем тут это, — не выдержал Саркисян, — какое отношение имеет к русскому городу татарин Мансуров? Или азиатская рожа Лазарева?

— Артур Ашотович, — покачал головой Багиров, — от вас я такого не ожидал.

Мне морда Лазарева тоже не особенно симпатична, но согласитесь, именно он контролирует большую часть московских славянских групп. Это же факт.

— Правильно, но только не надо говорить, что они все русские. Рябой вообще, по-моему, мордвин или чуваш, — кипятился Саркисян.

— Это не имеет значения, — возразил, улыбаясь, Багиров, — они местные, а мы гости.

— Они местные?! — буквально взвился Саркисян. — Кто там местный? Хоть один человек? Мансуров, Лазарев, убитый Зыков, сам Рябой? Кто? А мои предки имели в Москве лавку еще сто пятьдесят лет назад. Пять поколений моих родных лежит в московской земле. Значит я, Артур Саркисян, не местный, а эти ублюдки, появившиеся в городе несколько лет назад — местные. Так?

— Я не хотел вас обидеть, — Багиров, кажется, никогда не злился, — просто констатировал факты. Для них вы армянин, а те русские. Значит, ближе. Вот и все. Ничего обидного я вам не сказал.

— Все правильно, — снова раздался голос Давида. — но мира не будет. До тех пор пока они не выдадут убийцу Арчила. Я поклялся найти его убийцу, и я не уеду отсюда, пока не сдержу свое слово.

Багиров и Саркисян переглянулись.

— А вы еще спорите? — укорил Саркисяна Багиров.

— Подождите, — Саркисян, которого действительно задели слова Багирова, тем не менее сознавал, что он прав, — батоно Давид, убийцу мы действительно должны найти. Но это и может стать предметом переговоров. Они выдают нам убийцу и мы прекращаем войну. Так?

— Нет, не так, — упрямство старика уже начинало злить всех сидящих, — они его не должны нам выдавать. Мы его сами должны найти и убить. Это вопрос чести.

А пленного противника не убивают. Для этого есть мясники.

— Когда Гурам захватил людей Рябого вы, кажется, не возражали против их убийства, — очень мягко заметил Саркисян.

— Там другое дело было. Там шестерки были. Их проучить нужно было и напугать Лазарева. А здесь — совсем другое. Моего брата мужчина убил, смелый и хитрый. Он его застрелил в таком месте, на глазах у тысячи человек. А я, значит, его тайком убивать буду. Нет, мы доказать должны, что хитрее. Умнее.

Что мы тоже думать можем, а не только стрелять.

— Вашу логику трудно понять, — раздраженно заметил Саркисян.

— Мы держим под контролем расследование преступления с убийством «Михо», — вмешался Гурам Хотивари, — как только сумеем установить, где именно этот неизвестный убийца «Михо» и Арчила, сразу заберем его, не дожидаясь, пока милиция приедет.

— А до этого времени нам нужно убивать друг друга? — уточнил Багиров.

Гурам развел руками.

— Послушайте, дорогие мои друзья, — Багиров, как всегда, говорил спокойно, но явно волновался, — вам все равно, сколько будет идти война — год или два. Ваши люди, Гурам, занимаются рэкетом, угоняют автомобили, грабят квартиры. У них нет постоянного места жительства, они не платят налогов государству. Другое дело, наши люди. Они стоят на базарах. Там каждый знает азербайджанца в лицо. Вы хотите, чтобы их начали бить? Достаточно Лазареву, если он не последний дурак, послать на базар пять-шесть человек, желательно женщин. Все, конец коммерции. Они начнут кричать, что «черные» их грабят, что захватили все базары. И тогда моих людей начнут просто выгонять. Помните, как в Москве улицу Горького перекрыли таксисты — не хотели работать, говорили, «азеры» убили таксиста. Потом выяснилось, что вообще азербайджанцы ни при чем.

Но ведь слух пустили. Все станут сваливать на нас. Как только в Москве какая-то напряженность, я знаю — другие группы тут же пользуются моментом и все валят на нас. А для московского обывателя нет разницы, чеченец или азербайджанец. Все одно — черные. Вы хотите, чтобы они начали громить наши киоски? Да и у вас, уважаемый Артур Ашотович, будут крупные неприятности. Помните, как десантники ломали магазин «Армения»? Вы же тогда точно установили, что это была провокация. Нарочно привели десантников к этому месту. Вы хотите, чтобы на этот раз толпу привели к вашему банку?

Довод был убийственный. Саркисян побагровел, но смолчал. Вмешался его приятель Погосов, не любивший азербайджанцев.

— Не надо так утрировать, — у него был неприятный резкий акцент, — мы сумеем сделать так, чтобы Лазарев был нейтрализован. Для этого отберем лицензию у его банка.

— А вы сможете это сделать? — быстро спросил Багиров.

— Постараемся, через московское правительство.

— Рафаэль Мамедович прав, — вздохнул Гурам, — война невыгодна. Нет, Давид, — сказал он, обращаясь к старику, — вы не беспокойтесь. Пока не будет убит человек, стрелявший в Арчила, я не успокоюсь. Но нужно думать и о завтрашнем дне. Лазарев кто такой? Мошка, козявка. Мы его раздавить в два счета сумеем. Но вот Рябой — дело другое. Тот может таких людей против нас поднять, такую войну начать! А нам это действительно не нужно. Найдем убийцу «Михо», уберем его и должны начинать переговоры.