Чтение онлайн

– В команде нет единого мнения. Но в связи с этим родилось встречное предложение. Поручить вашему молодому супермену изъять контейнеры у самых нестойких наших единомышленников. Или по крайней мере очень, очень сильно напугать их. Чтобы держали язык за зубами. Вы хорошо меня поняли?

Хохлов понял все хорошо. Ему предлагалось «сыграть» некую «возню» вокруг гарантов и тем самым подтолкнуть спецслужбы на ответные действия. А там, как говорится, видно будет. Поморщившись, он тем не менее согласился, что такая подготовка не лишена смысла, и позвонил Аудитору.

В своем лондонском доме Борис Платонович Эленский нетерпеливо ждал звонка из Киева от своего нового знакомого и, похоже, партнера Демури Жордания, киевского бизнесмена и ближайшего сподвижника оппозиционного кандидата в Президенты Украины. Тот давно должен был позвонить, но телефон молчал.

У хозяина дома, большого и не очень уютного, было время подумать над ситуацией, которая теперь развивалась уже независимо от него. Как там, например, сейчас в далеком Киеве?

Он налил в стакан минеральной воды без газа и сделал пару маленьких глотков.

Грандиозная комбинация с подписанием в декабре 1999 года политического меморандума, который, по мнению Эленского, давал российским политическим и экономическим элитам гарантии стабильности в постураловской России, вступила в новую, очень важную фазу.

Прошло ровно пять лет, как в представительском офисе банкира Александра Духона в Москве они кроили формулировки этого документа. Кроили скорее так, на всякий случай, больше для страховки, чем для дамоклова меча, предназначенного прежде всего преемнику Уралова накануне его чудесного превращения в российские Президенты.

Эленский вспомнил, как банкир вяло сомневался в необходимости подобного документа.

«Теперь у него глаза, наверное, раскрылись?! – злорадно усмехнулся Эленский. – Иначе Саша вряд ли стал бы искать себе уютный уголок во Франции. Надо будет все-таки найти его, позвонить. Но это потом… А сейчас во что бы то ни стало пора взорвать ситуацию. Меморандум просто обязан начать работать как раз накануне выборов».

Он встал из кресла и отправился на кухню. Мысли прыгали с одной темы на другую.

– Ну что это за жизнь? – вдруг вслух вырвалось у него. Фраза гулко повисла эхом в совершенно пустом доме.

Куча жен, детей, любовниц. А лекарство принести попросить некого. Болтаешься в этом доме, как поплавок в воде. Борис Платонович жутко не любил бездеятельных ситуаций. А их в последнее время, особенно после бегства из России, становилось все больше и больше. Как лососей на нересте.

И вот еще одна. Жордания не звонит. Как там у него прошла встреча с Рыбаковым?

Эленский усмехнулся. Мог ли его выкормыш Рыбаков мечтать о том, что станет политической фигурой?! И не просто фигурой, а свободным кандидатом в Президенты России!

Он принял две таблетки но-шпы, чтобы хоть как-то снять спазм, сжимавший в тиски голову, и запил водой из стакана, который все еще держал в руке.

– Если все удастся, этот выскочка получит еще один урок, – сказал он опять вслух, но уже тихо и со зловещей интонацией. – Я ему устрою выборы!

Разумеется, урок был предназначен не Рыбакову, не Хакамаде, не Харитонову, не ставленнику Жириновского – как там его зовут? – запамятовал.

В эту минуту в кармане халата зазвонил мобильник. Эленский, как всегда суетливо, попытался его извлечь, но в итоге манипуляций телефон отключился. Но через пару мгновений зазвонил вновь.

Эленский узнал голос Жордания.

(Текст приводится по распечатке Службы безопасности Украины.)

Б.Э.: Приветствую. Как дела?

Д.Ж.: Нормально все, пока все хорошо. Как у вас?

Б.Э.: У меня очень-очень-очень. Более чем. А вот там есть некоторая проблема – у нас исчез человек. Не знаю, в курсе ты или нет, но Василий Петрович Рыбаков пропал. Только что слышал – Би-би-си передало.

Д.Ж.: Супер!

Б.Э.: Вы что несете? Проблема в том, что мы его не можем найти. Мне важна одна вещь: чтобы «девушка» ни в коем случае не изменила плана своего.

Д.Ж.: Не волнуйтесь. Здесь порядок. Я только расстался с «девушкой». Мы проговорили несколько часов. Она очень нуждалась в общении, поэтому мы только расстались. У нее все очень жестко, она будет действовать, как…

Б.Э.: Зонтик при ней?

Д.Ж.: Я же сказал, все в порядке. И мы же договорились об этом не вспоминать.

Б.Э.: Сорвалось. Но мне очень важно, чтобы в связи с тем, что происходит, не было изменений решения. Вот это очень важно. Чтобы чего-то кому-то не показалось.

Д.Ж.: Я понял-понял.

Б.Э.: Что еще у вас?

Д.Ж.: Готовлюсь. Завтра заберу «девушку» у подружки, побеседую еще. И потом сразу вылетаю, если ничего не изменилось. Я оттуда же перезвоню и сообщу какие-то новости. Тут же разница во времени. Я могу где-то часа через два с половиной перезвонить – сказать по поводу «девушки».

Б.Э.: Да, будь любезен, перезвони.

Вновь отправив мобильник в карман зеленого, как трава на лужайке перед домом, халата, Эленский по привычке проанализировал разговор и поморщился.

Еще два месяца назад, в ночь, когда в узком кругу в Тбилиси Эленский изложил свой план, он предположил, что дальнейшие переговоры станут предметом изучения «слухачей» из СБУ и ФСБ. Тогда и договорились, что Рыбакова для конспирации будут нежно величать «девушкой». Но главное сейчас не сам Рыбаков, а зонтик, который при нем. Поэтому не случайно упомянул в разговоре и о «взрывоопасном» зонтике, в котором хранился один из экземпляров таинственного меморандума. Кому нужно, в Москве поймет его message.