Чтение онлайн

– Да, но, понимаете, все взаимосвязано. Археология лучше подходит к отпуску.

– В Бретани ведь каменные круги, да? – Я постаралась проявить научный интерес. – И опять же, есть еще Стонхендж.

Я вспомнила, что папа интересовался Стонхенджем, и словно бы увидела, как все мы сидим вокруг обеденного стола: мама: папа, младший священник (не помню, который именно) и каноник с женой. Мы говорили о Стонхендже, и вдруг погас свет. Помощник священника издал испуганный возглас, но голос каноника продолжал без тени дрожи (он до сих пор звучит у меня в ушах), как ни в чем не бывало. Мама стала собирать и зажигать свечи, а каноник продолжал развивать свою теорию о том, как именно огромные камни перенесли на равнину Салисбери. Выступление было впечатляющим и вскоре было вознаграждено (так мне, во всяком случае, чудилось) епископским саном. Вспоминая об этом после стольких лет, я улыбнулась.

– Да, есть еще Стонхендж, – довольно сухо отозвался Иврард.

Мы шли молча, пока не вышли на площадь, где было несколько ресторанов.

– Вы так и не сказали, пойдете ли со мной на ленч, – прервал молчание Иврард, – но, поскольку мы двигаемся в нужном направлении, полагаю, что пойдете.

– Да, наверное, – безразлично ответила я, а потом сообразила, что не слишком хорошо себя веду.

Для извинений как будто было слишком поздно, и я рассердилась, что он пробуждает во мне самое худшее, но все же попробовала исправить ситуацию, сказав:

– Наверное, вы считаете меня крайне невоспитанной, но сегодня просто не мой день. В последнее время это как будто случается все чаще.

– Полагаю, вы расстроены происходящим.

– Да, пожалуй, можно принять такое оправдание. Всегда расстраиваешься, когда с друзьями случается… разное.

Мы вошли в ресторан, и нас провели за столик. Лишь когда мы сели, я сообразила, что это тот самый, где мы весной ели ленч с Уильямом Колдикотом.

– А что именно случилось? – небрежно спросил Иврард.

– Роки уехал за город, а Елена – к матери в Девоншир.

– Какое облегчение, – сказал он и, просмотрев меню, заказал ленч с гораздо меньшей суетой, чем Уильям.

– Не знаю, стоило ли взаправду ожидать чего-то иного. Женщины, поссорившись с мужьями, обычно уезжают домой к матери, если, конечно, у них есть мать.

– Я никак ее не поощрял, – сказал Иврард почти удовлетворенным тоном.

– Нисколько не сомневаюсь, – отозвалась я, рассматривая закуски. – Не могла бы представить такое с вашей стороны.

– Разумеется, – продолжал он с ноткой предостережения, – когда-нибудь я, вероятно, женюсь.

– Да, мужчины обычно так поступают, – пробормотала я.

– Трудность в том, чтобы найти подходящую женщину.

– Возможно, не следует так целенаправленно искать, – предложила я. – То есть не подыскивать кого-то, на ком можно жениться, как если бы вы собирались купить сковороду или форму для запекания.

– По-вашему, это следует оставить воле случая? Но тогда женщина может оказаться крайне неподходящей.

Мысль о выборе мужа или жены как формочки для запекания напомнила мне про письмо Роки, в котором говорилось, что Иврард разбил одну такую. Наверное, на лице у меня мелькнула улыбка, поскольку Иврард сказал:

– Кажется, вы находите это забавным. Я об идее жениться на ком-то подходящем.

– На самом деле я не над этим улыбалась. Просто не могу себе представить, что вы разбили форму для запекания.

– Ах это! – довольно раздраженно откликнулся он. – Елена поставила ее в духовку, чтобы разогреть, а когда я за нее взялся, она оказалась такой горячей, что я ее уронил.

– Да, вполне объяснимо. Жаль, что вы не воспользовались кухонной прихваткой.

– Но она всего пять минут простояла в духовке. А кроме того, кажется, там и прихватки никакой не было.

– У меня она всегда висит на гвоздике возле плиты.

– Ну, вы-то человек разумный. Как раз такого от вас и ждешь.

«Боже ты мой, вечно меня ставят на место!» – подумала я, мрачно гоняя кусок рыбы на тарелке. Даже если бы приглашение на ленч мне польстило, теперь меня припечатали как человека, у которого возле плиты висит на гвозде прихватка.

– Вы женились бы на Елене, не будь она уже замужем? – храбро спросила я.

– Определенно нет, – заявил он. – Она совсем не та женщина, какую я выбрал бы себе в жены.

– И какой была бы мисс Та Идеальная?

– Ну, здравомыслящей особой, – туманно ответил Иврард.

– Кем-то, кто помогал бы вам в работе? – предположила я. – Кем-то со знанием антропологии, которая умела бы вычитывать гранки и составлять указатели. Может быть, такая, как мисс Кловис?

– Мисс Кловис, несомненно, очень способная, – с сомнением отозвался он. – И вообще замечательная женщина.

– Вы способны думать о женитьбе на замечательной женщине? – изумленно спросила я. – Но они же не созданы для брака!

– Надеюсь, вы не намекаете, что они созданы для чего-то другого? – улыбнулся он.

Такое мне точно в голову не приходило, и я почти рассердилась, поймав себя на том, что смущена.

– Они – для того, чтобы остаться старыми девами, – сказала я, – то есть в позитивном, а не в негативном смысле.

– Значит, бедняжкам не позволено иметь нормальных чувств?

– Да нет, позволено, но пусть уж они лучше о них молчат.

– Разумеется, я уважаю и высоко ценю Эстер Кловис, – продолжал Иврард.

– О, высокая оценка, уважение… На таких сухих материях далеко не уедешь! Наверное, можно питать подобные чувства, но того, кто их вызывает, скорее уж хочется возненавидеть. И вообще, мисс Кловис намного старше вас, и выглядит она странно. У нее волосы – как шерсть у собаки.

Иврард рассмеялся.

– Вот это точно.

Тут мне стало стыдно, что я насмешила его несправедливой критикой в адрес замечательной мисс Кловис, поэтому я попыталась сменить тему, заговорив о других обедающих дамах в более милосердном (хотелось бы думать) ключе. Но он не соглашался, что вон та женщина красива, а вот эта элегантна, и, наконец, повисло неловкое молчание, которое вдруг прервал человек, произнесший мое имя.