Чтение онлайн

– Меня вечно тревожат. Я вообще не хотела, чтобы устанавливали телефон.

Извинившись еще несколько раз, я повесила трубку, потрясенная и озадаченная, но в то же время испытывая огромное облегчение. Иврард Боун на собрании Доисторического общества. Это походило на шутку. Дальнейших розысков от меня никак нельзя было ожидать, а потому я, обозвав себя любопытной наседкой, поднялась, чтобы приготовить себе ужин. Я открыла консервированную фасоль, решив, что так будет быстрее и проще, поскольку не могла отделаться от мысли, что Рокингхем Нейпир может явиться с минуты на минуту и мне придется спуститься, чтобы открыть ему дверь. Ключа от входной двери у него скорее всего нет, и ужин его, наверное, не ждет. Возможно, он и не обедал. Тут я, почти разволновавшись, засуетилась на кухне, съела фасоль за десять минут, а то и меньше, причем без малейшего достоинства, и быстро вымыла посуду. Едва налив себе чашку кофе и уйдя с ним в гостиную, я услышала, как возле дома остановилось такси, потом в квартире миссис Нейпир зазвенел звонок.

На лестничной площадке я помедлила, чувствуя себя суетливой дурехой, но мне еще не доводилось сталкиваться с подобными ситуациями, а жизнь в сельском приходе не вполне меня к ним подготовила. Еще я вдруг подумала про попугая в клетке, и птица окончательно сбила меня с толку.

Дверь я открыла довольно робко, надеясь, что он будет не слишком разочарован тем, что его встречаю я, а не жена.

– Боюсь, миссис Нейпир нет дома, – пробормотала я. – Но я услышала звонок и спустилась.

Хорошо, что он заговорил сразу, поскольку я не привыкла встречать красивых мужчин и, боюсь, уставившись на него, проявила явную невоспитанность. Однако очаровали меня скорее его манеры, чем внешность, хотя он и был смуглым, элегантным и обладал всеми теми качествами, которые, как считается, делают мужчину привлекательным.

– Как мило, что вы спустились, – сказал он, и я поняла – хотя невозможно облечь это в слова, – что именно имела в виду Елена, когда говорила, что он очаровывает неуклюжих военнослужащих женского вспомогательного. – Мне повезло, что вы оказались дома. Полагаю, вы мисс Лэтбери?

– Да, – удивленно ответила я. – Откуда вы знаете?

– Елена про вас писала.

Я невольно задумалась, как именно она меня описывала.

– Да, мы встречались раз или два. Я живу в квартире над вами.

К тому времени мы уже поднимались: я первой, а он с чемоданом следом. К счастью, дверь в их квартиру была не заперта, и я провела его в гостиную.

– Мои вещи! Как хорошо снова их увидеть! – воскликнул он, подходя к книжному шкафу и беря одно из пресс-папье, расставленных на верхней полке. – И еще мои стулья. Правда, они прекрасные?

– Просто чудесные, – отозвалась я с порога. – Дайте мне знать, если вам понадобится моя помощь.

– О, пожалуйста, не уходите, разве только у вас… – Он на полную мощь включил свою очаровательную улыбку, и я была чуточку ослеплена.

– Вы ели? – спросила я.

– Да, спасибо. Пообедал в поезде. Неразумно являться к Елене, рассчитывая, что на столе ждет обед или ужин, или даже что в кладовой что-нибудь есть. Боюсь, мы иногда расходимся во взглядах на то, как важен цивилизованный прием пищи. – Он оглядел комнату. – Довольно приятная, правда? Я опасался худшего, когда Елена написала, где мы будем жить.

– Боюсь, это не самый лучший район Лондона, но я к нему привязалась.

– Да, думается, у него есть определенное Stimmung [8] . Если живешь в немодном районе, нужно найти хотя бы это, чтобы он показался сносным.

Я не нашлась что ответить.

– Мне нравится думать, что когда-то тут были болота и бродили дикие кабаны, – рискнула я наконец, вспомнив статью из местной еженедельной газеты. – И когда-то тут жил Обри Бердслей [9] . На его доме есть табличка.

– Великолепно! – Ему это было как будто приятно. – Это уже гораздо лучше. У него такие изысканные рисунки!

Лично я находила их отвратительными, но ответила ничего не значащим «конечно-конечно».

– Но после Италии тут будет очень холодно. – Он поежился и потер руки.

– Может, вам подняться ненадолго ко мне? – предложила я. – У меня растоплена печка, и я как раз собиралась варить кофе. Или вы бы предпочли распаковать вещи?

– Нет, кофе просто прекрасно.

– Какая очаровательная комната, – сказал он, входя в мою гостиную. – Вы явно женщина с большим вкусом.

Я невольно испытала удовольствие от его комплимента, но сочла необходимым объяснить, что мебель по большей части из моего прежнего дома.

– Ах да. – Он помедлил, словно что-то вспоминая. – Из дома сельского священника. Про него мне Елена тоже писала.

В кухне я занялась приготовлением дополнительной порции кофе.

– Надеюсь, вы успели поесть? – спросил он, входя следом. – Я прибыл в довольно неудачное время.

Я объяснила, что как раз поужинала, и добавила, что готовить для себя одной – лишние хлопоты.

– Но я люблю поесть, – добавила я. – Наверное, мужчины в целом умеют находить толк в еде гораздо лучше женщин.

Мне вспомнилась недоеденная банка фасоли – нет сомнений, что завтра мы с ней встретимся снова.

– Верно, женщины и вино по-настоящему не ценят. Надо полагать, вам не пришло бы в голову выпить бутылку вина одной?

– Конечно нет, – ответила я с немалой долей осуждения.

– Что замечательно в жизни вне Англии, – продолжал он, расхаживая по моей кухоньке, – так это чудесное ощущение благоденствия, когда сидишь за столиком на солнце с бутылкой того, что подвернулось… Ничто с этим не сравнится, верно?

– Я люблю посидеть за столиком на солнце, – согласилась я. – Но боюсь, я одна из типично английских туристок, которая всегда заказывает чашку чая.

– А когда его подают, он оказывается блеклой жидкостью цвета соломы…

– И чай в смешном пакетике…

– Возможно, вам даже принесут к нему молоко… Горячее!

Мы оба рассмеялись.

– Но даже в этом есть свой шарм, – упрямо продолжала я, – все это часть атмосферы чего-то чужого и странного.

– Уж английские туристы точно странные, – отозвался он. – Хотя в Италии их, конечно, немного. Думаю, как раз этого там не хватало, делало жизнь такой неестественной. Сплошь туристы в мундирах, никаких воспитанных англичанок с «Бедекерами» [10] и в больших соломенных шляпах. Я по ним даже соскучился.