Чтение онлайн

Впрочем, времени до конца года оставалось достаточно, чему я искренне радовалась всякий раз, когда просматривала материалы, собранные для проекта по английскому. Однажды в припадке организованности — который, как я надеялась, должен был перерасти во вдохновение, — я разложила их на столе в моей комнате: листочки с записями, книги с закладками, наклеила на стенку стикеры с цитатами. Вечером, после ужина или в свободные от работы дни я садилась за стол, читала все подряд и ждала озарения.

Увы, оно не приходило. На самом деле я чувствовала нечто похожее, только глядя на снимок семьи Джеми, который принесла из кухни и прикрепила над столом на уровне глаз. Часами напролет — во всяком случае, так мне казалось — я разглядывала лица, словно кто-то из этих людей мог подсказать ответ. Что такое семья?Тогда для меня это были один, бросивший меня, человек, и двое других, от которых я сама должна была вскоре уехать. Вот и ответ, правда, не совсем верный. Во всяком случае, я так считала.

Вдруг я услышала, как Харриет окликнула меня, и вернулась в настоящее и в торговый центр. Харриет махала мне рукой, подзывая к магазинчику.

— Моя помощница, Руби Купер, — представила она меня журналистке. — В тот день, когда я приняла ее на работу, на ней было ожерелье, которое меня и вдохновило.

Фотограф с журналисткой немедленно уставились на мой ключ, а я, с трудом подавив желание прикрыть его ладонью, засунула руки в карманы.

— Как интересно! — сказала репортерша, записывая что-то в блокнот. — А что вдохновило тебя, Руби? Что побудило надеть ключ на шею?

Только ее расспросов мне не хватало!

— Э-э-э… даже не знаю, — замялась я. — Наверное, мне просто надоело его терять.

Журналистка записала и это, потом посмотрела на фотографа, который все снимал ключи-кулоны.

— Думаю, достаточно, — сказала она Харриет. — Спасибо, что уделили нам время.

— Вам спасибо, — пробормотала Харриет. Когда посетители ушли, она повернулась ко мне. — О господи! Как же я нервничала! Думаешь, все прошло нормально?

— Ты была великолепна! — похвалила я.

— Даже более того, — добавил Реджи. — Держалась молодцом!

Харриет села на табурет и вытерла лицо.

— Они говорят, что, возможно, статья выйдет в воскресенье. Вот здорово! Представляете, сколько народу к нам повалит? Я уже и так не успеваю с заказами!

В этом была вся Харриет. Даже в чем-то хорошем она находила лишний повод для волнений.

— Справишься, — сказал Реджи. — У тебя замечательная помощница.

— Знаю, — улыбнулась мне Харриет. — Все так неожиданно! Думаю, придется обратиться в бюро «Будьте спокойны». Тем более Блейк постоянно предлагает свои услуги. Ну, знаете: отправка заказов, сайт в Интернете…

— Харриет, просто лови момент и наслаждайся жизнью, — посоветовал Реджи. — Это ведь хорошо!

Лично я понимала Харриет. Когда происходит что-нибудь глобальное, ты всегда ждешь, что вселенная сама все уравновесит. Хорошее порождает плохое, если потеряешь одно, то обязательно найдется другое, и так далее. Я знала, что это так, но все равно очень удивилась, когда вечером пришла домой и обнаружила Кору и Джеми на кухне, на столе между ними лежал телефон. Они оба повернулись, и сразу же стало ясно: что-то случилось.

— Руби, — сказала Кора. Ее голос был тихим и печальным. — Нужно поговорить о маме.

Мама не уехала во Флориду. Она не плавала на яхте с Уорнером, не загорала на солнце и не работала официанткой в прибрежном-кафе-блинной. Мама находилась в реабилитационной клинике, куда попала парой недель раньше, после того как ее в бессознательном состоянии обнаружила горничная в номере отеля в штате Теннесси.

Сперва я подумала, что она умерла. Была абсолютно уверена, и когда Кора начала рассказывать, мое сердце как будто замерло и начало биться снова только после того, как до меня дошли слова «отель», «без сознания», «реабилитационная клиника», «Теннесси». Кора закончила, и я с трудом выдавила:

— Как она?

Кора посмотрела на Джеми, потом перевела взгляд на меня.

— Ее сейчас лечат. Предстоит долгий путь, но пока у нее все в порядке.

Наверное, мне должно было стать лучше, когда я узнала, где мама и что она в безопасности. В то же время от одной мысли о том, что она в больнице, под замком, внутри все перевернулось, и я с трудом втянула воздух.

— Она была одна? — спросила я.

— Что?

— Когда ее нашли, она была одна?

Кора кивнула.

— Э-э-э… с ней должен был быть еще кто-нибудь?

«Да, — мелькнуло в моем мозгу. — Я». К горлу неожиданно подкатил комок.

— Нет, — ответила я. — То есть она уехала с приятелем.

Кора и Джеми вновь обменялись взглядами, а я вдруг вспомнила, как в тот раз они сидели вместе и ждали меня. Тогда я бросила взгляд в зеркало и увидела свою мать, ну, по крайней мере, какую-то часть ее личности — грязную, полупьяную и растрепанную. Но меня ждали дома. Никто не подобрал маму на обочине дороги и не привез домой. Только по чистому совпадению — график работы горничной, номер в отеле, день — ее нашли вовремя.

Тем не менее она отыскалась. Словно давно потерянная сумка появилась среди ночи на моем крыльце, собранная для поездки, о которой я уже забыла. Я привыкла думать, что мама нигде и везде, и потому странно было узнать, где она на самом деле, ее точное местонахождение. Как будто бы она вернулась из воображаемого мира — где я создала для нее миллион жизней — к обычному существованию.

— Что теперь… — начала я и сглотнула. — Что теперь с ней будет?

— Ну, начальный курс лечения — девяносто дней, — сообщила Кора. — А потом маме придется решать самой. В идеале ей нужно жить в поддерживающем окружении, но это уж как она захочет.