Замок в ущелье
Шрифт:
Леона поняла, что по традиции это была спальня жены вождя, и она занимала ее по праву.
На мгновение ей показалось, что в этой комнате, где все дышало историей, в воздухе стоит тонкий и таинственный аромат любви, самозабвенной нежности и веры.
Лорд Страткерн на миг задержался, глядя на языки пламени в камине. Потом медленно направился к двери в соседнюю спальню.
Он уже почти дошел до нее, когда Леона срывающимся голосом позвала его.
— Торквил!
Он остановился, вопросительно глядя на нее.
— Ты знаешь, я тебе хочу тебе что-то сказать.
Лорд Страткерн снова подошел к постели, приближаясь, как показалось Леоне, как будто даже с неохотой, точно боялся самого себя и не уверен был в твердости принятого решения.
Леона откинулась на подушки, ее длинные золотистые волосы рассыпались по их тонкому, белому кружеву; глаза ее, поднятые к нему, казались очень синими в отсветах огня.
— Что такое, Леона?
— Есть кое-что… Я хотела бы кое о чем попросить тебя.
Он подошел чуть ближе, но продолжал стоять над ней все так же напряженно выпрямившись. Он выглядел сейчас важно и внушительно, однако Леона нисколько не испугалась.
Какое-то внутреннее чувство подсказывало ей, что он испытывает сейчас то же, что и она.
— Ты не мог бы подойти еще чуть поближе?
Лорд Страткерн наклонился к ней, и Леона, протянув к нему руки, тихонько прошептала:
— А ты не хочешь поцеловать меня на ночь?
Какую-то секунду он еще колебался, но руки Леоны уже обвились вокруг его шеи, притягивая, увлекая его вниз, к ней, все ближе и ближе, пока губы его, наконец, не коснулись ее губ.
Она чувствовала, как он старается укротить свою страсть, держать себя в руках, но поздно… Словно бурный, стремительный поток, прорвав плотину, смел все преграды!
Он целовал ее страстно, безумно, исступленно, целовал ее губы, глаза и щеки, покрывал поцелуями ее теплую, нежную шею, пока ее не пронизала дрожь восторга и она не затрепетала от страстных, внезапно вспыхнувших в ней и неведомых ей доселе чувств.
— Я люблю тебя… Боже Милосердный, как я люблю тебя! — бормотал он между поцелуями.
Он целовал ее снова и снова, поцелуи его, казалось, проникали ей в самое сердце, рождая в нем ответную страсть и желание.
— Я люблю тебя! Любимый мой! Люблю!
— Любовь моя! Радость моя! Жена моя!
Это был крик торжества, крик победителя, крик завоевателя и бойца, который выиграл сражение, одержал долгожданную победу и теперь празднует свой триумф!
Пламя, пылавшее так ярко, потихоньку стало гаснуть, переходя в тихий, ласковый шепот любви, пока в мире не осталось, наконец, ничего, кроме этого нежного шепота да мелодии ветра, воспевающего над озером вечную славу Шотландии.