Замусоренные
Шрифт:
Подполковник залпом осушил стакан, взглянул на настенные часы и начал неторопливо одеваться.
— Вы уходите? — спросил Васильев.
— Да, пора двигать до дому, жена, наверное, заждалась…
Валентину Кравцову хотелось выть. И немудрено! Все складывалось как нельзя погано. Ради сохранения денег он с радостью подставил под пули убийц Михая, но вопреки надеждам от долга не избавился. Напротив, Василек в буквальном смысле слова взял за горло. Его «шестерки» хозяйничают в дышащем на ладан магазине Кравцова, как у себя дома, и в придачу ноет отбитая мошонка. Валентин всхлипнул, поднялся со стула и принялся словно зомби бродить по квартире, натыкаясь на мебель. На улице уже стемнело. Сквозь незанавешенные окна воровато заглядывала луна. Было тихо. Кравцовская супруга Инна отправилась в гости к подруге. Валентин, в глубине души сознававший ущербность собственной внешности и особенно потенции, обычно безумно ревновал жену (хотя на такую уродину вряд ли кто мог польститься), однако сейчас он радовался одиночеству.
Внезапно сердце кольнуло нехорошее предчувствие. Кравцов вспомнил, что у покойного Михая есть брат, работавший несколько лет назад в бригаде Варяга и совсем недавно вернувшийся с зоны. Трусливое воображение коммерсанта незамедлительно нарисовало жуткую картину: Михайлов-младший докапывается до истины, отлавливает Кравцова и перерезает ему глотку. Валентин вспотел от страха. Несколько минут он трясся в ознобе, затем понемногу успокоился.
— Не может такого случиться! — вслух сказал торгаш. — Откуда он узнает? Я вне подозрений!!!
Глава 4
Валентин Кравцов заблуждался, считая себя в полной безопасности. Ольгина мать, Зинаида Петровна Сильвестрова, действительно отличалась редкостной осведомленностью о всех и вся. Нет, Зинаида Петровна не являлась закоренелой сплетницей, а просто обладала исключительной любознательностью и незаурядной памятью.
— Ох, Валерочка, бедненький, как тебя отделали! — кудахтала она, накрывая на стол. — За доченьку мою заступился! Молодец!!! Настоящий мужчина!!! Такие теперь редкость!!!
Лукин кисло усмехнулся.
— Так уж и редкость!
— Конечно! — горячо заверила Зинаида Петровна. — Кругом сплошные амебы. Недавно парня напротив соседнего дома средь бела дня убили, так ни одна сволочь не вмешалась!
— Там, наверное, только женщины живут, — философски произнес Валера, внутренне радуясь, что потенциальная теща сама затронула интересующую его тему.
— Как же, женщины! — всплеснула руками Зинаида Петровна. — Колька Фимкин, алкаш-электрик. Димка Лузганов — челночник. — Далее последовал подробный перечень фамилий, сопровождаемый краткими, весьма нелестными характеристиками.
— Погодите, Зинаида Петровна, — прервал говорливую женщину Лукин. — Они ж небось на работе были…
— На работе, как же! — ехидно засмеялась Ольгина мать. — Фимкин вторую неделю в запое, а другие… — Зинаида Петровна на секунду задумалась, потом торжествующе прищурилась: — Валька Кравцов и живет в том доме, и работает. Магазин у него там, «Маргаритка» называется…
Лукин навострил уши… «Горячо, — подсказала интуиция. — Даже жарко…»
Получив от подполковника Кудиярова заказ на устранение Михайлова-младшего, Николай Васильев не терял даром времени. Уверовав в собственное всемогущество и неуязвимость, он не считал нужным возиться с подготовкой убийства, тем паче что Андрей не представлялся Васильку опасным противником. Несколько лет на зоне прокантовался, к новым порядкам в городе привыкнуть еще не успел, наверняка выбит из колеи гибелью брата и оружие при себе таскать не решится. Вчерашние зеки, как правило, весьма осторожны насчет стволов. В любой момент менты могут тормознуть, обшманить да с ходу новый срок припаять. Упоминание Кудиярова о том, что Андрей «крутой тип», почему-то напрочь вылетело из головы. Слегка поразмыслив, Василек решил обойтись без стрельбы. Ни к чему лишний раз шум поднимать.
Проспавшись после «сабантуя», Васильев вызвал на инструктаж Лебедя и Кулича, двадцатилетних отморозков, намеченных им накануне для совершения задуманной операции.
— Не канительтесь, — вальяжно развалившись в кресле, поучал Василек. — Валите прям сегодня. Один гирькой по башке, другой — пером в бок. Потом перережьте горло.
Отморозки старательно усваивали инструкции.
— Вопросы есть? — закончив речь, спросил Васильев.
— Нет, все путем! — пробубнил здоровенный олигофреноподобный Лебедь. Низкорослый, жилистый, смахивающий на злобного хорька Кулич согласно кивнул…
Этой ночью Андрею приснился покойный брат: бледный, окровавленный, с размозженным черепом.
— Осторожнее, братишка, — хрипел Вадим. На синеватых губах мертвеца пузырилась кровавая пена. — Ты в большой опасности. Постарайся не отправиться вскоре вслед за мной!
— А где ты, Вадик? Кто тебя подстрелил?! — беспрестанно спрашивал Андрей.
— Ты в опасности! — не слушая его, твердил брат. — В опасности… В опасности… — Михайлов-старший растаял в воздухе. Андрей проснулся задолго до рассвета, бродил по комнате, курил и лишь в восемь утра кое-как задремал.
Около часа дня он принял душ, выпил две чашки крепкого кофе и решил сходить в магазин, закупить выпивку с закуской к предстоящим завтра поминкам. Когда Андрей направлялся к двери, зазвонил телефон…
— Да, — раздраженно буркнул он в трубку.
— Это я! — послышался взволнованный голос Лукина. — Минуту назад вернулся от Ольгиной матери, узнал много интересного…
— Расскажи!
— Успеется. А сейчас слушай внимательно. У подъезда вертятся двое васильковских ублюдков. Я вижу их из окна. Не выходи на улицу. У меня дурное предчувствие.
— Спасибо за предупреждение, — поблагодарил Андрей. — Скоро перезвоню!
Лебедь с Куличом ошивались у дома Михайлова около трех часов. Поначалу они старались не светиться, выбирали наиболее укромные места в старом, густо заросшем деревьями дворе (именно поэтому, направляясь к Зинаиде Петровне, Лукин их сперва не заметил), потом, махнув рукой на предосторожности, подошли к самому подъезду.
— Не хрена прятаться по углам, — пробасил Лебедь. — Оттуда ни черта не видно!
— А жильцы дома нас не запомнят? — неуверенно поинтересовался Кулич.
— Гы-гы, — осклабился Лебедь. — Велика важность! Милиция нас не ловить, а отмазывать будет!
Несмотря на некоторую дебильность, он прекрасно понимал положение вещей, и ощущение полнейшей безнаказанности наполняло убогую душонку отморозка наглостью (принимаю ум за храбрость), важностью и самонадеянностью.
— Точно, — слегка подумав, согласился Кулич. — Ты прав!
Он весело потряс завернутой в платок килограммовой гирькой.