Запад
Шрифт:
— Пусть лежат, — флегматично отозвался Зигфрид. — Я же говорил — они только на самый крайний случай.
Семинарист дико посмотрел на Зигфрида. Очень тяжело привыкнуть к своеобразному юмору веста. Особенно когда шутки касаются вопросов жизни и смерти. В отличие от Зигфрида Книжник считал — это как раз и есть тот самый — крайний случай. И по этому случаю кое-что захватил, запихнув в карман камуфляжной куртки.
Можно было чего угодно ожидать от предстоящей схватки, только не атмосферы дикого, необузданного веселья. А именно такая, неуместно праздничная атмосфера встретила их на Большой спортивной арене, а попросту — на Арене Железного Кладбища.
Их выпустили первыми — большую, тяжелую, но стремительную боевую машину с повадками доисторического хищника и одинокого воина, почти не заметного на фоне железной громады. Их встретил рев трибун, слышимый даже внутри душной кабины.
Тридцать Третий позаботился о том, чтобы «наездник» боевой машины мог наблюдать за происходящим глазами самого робота. Для этого внутри кабины был наспех установлен бледный плоский экран, видимо выдранный из какого-то постороннего устройства: с него свисали обрывки проводов, какие-то кабели уходили прямо в просверленные в металле отверстия. Книжник устроился в неком подобии кресла из грубо скроенного брезента и теперь второпях пристегивался задубевшими ремнями из сырой кожи, мысленно благодаря дружественного кио за предусмотрительность: при каждом шаге робота его норовило швырнуть в металлическую стену. Никаких приборов управления, естественно, не было, но Тридцать Третий заверил, что био будет слышать голосовые команды, доносящиеся из его металлического чрева.
Однако сейчас «наезднику» было не до команд: он с изумлением пялился в экран. Его взгляду предстали трибуны, забитые самой разной публикой, среди которой преобладали кио и люди, но были вроде бы нео, а также представители рас, о которых он даже понятия не имел. Не хватало, разве что, шамов, что и неудивительно при их вражде с хозяевами древнего стадиона. Наверное, зрелище имело высокую популярность у местных. Впрочем, уцелевший в огромной свалке сектор трибун занимал лишь малую часть Большой спортивной арены, отсюда, видимо, и плотность зрителей.
Книжник ощущал растерянность и полную беспомощность, так как слабо себе представлял течение предстоящей схватки. В углу экрана он замети Зигфрида, шедшего чуть в стороне и держащегося более чем спокойно. Соперников пока не было видно. Но надо полагать, в этом и заключалась драматургия зрелища.
В воздухе пискнуло, гнусно заскрежетало, и над трибунами разнесся усиленный мегафоном голос:
— От лица Первого наш клан приветствует гостей Арены! Вы пришли за зрелищем и не будете разочарованы. Благодарите Первого!
Толпа взревела, по трибунам пошла «волна». Мегафонный голос был тверд и торжественен, и публике это явно нравилось. Он продолжил:
— Этим двоим, осужденным на смерть, милостью великого Первого предоставляется право отстоять свою жизнь в схватке. Не правда ли, бой насмерть — это подлинная вершина справедливости?
Трибуна ответила восторженным ревом. Голос не вдавался в подробности о том, кто находится внутри «Раптора», почему воин у его ног должен биться с машинами с мечом в руках, — все это не волновало зрителей.
Они ждали схватку.
Мегафон продолжал наполненную пафосом речь, но Книжник уже ничего не слышал. Его била дрожь, он ощущал приближение смерти. Здесь, посреди огромной чаши Арены, они были словно на ладони гиганта, готового сжать пальцы и растереть их в порошок.
Книжник почувствовал удар, словно кто-то толкнул грудную клетку изнутри. Знакомое, волнующее ощущение.
«Сними ограничение».
— Что? Кто это? — пробормотал Книжник, не понимая, откуда идет голос.
«Сними его. Я не могу. Ничего не могу…»
Книжника будто кипятком ошпарило:
— Лого?! Ты жив?
«Сними ограничение…»
Настойчивая фраза долбила в мозг, и Книжник осознал, что это не прекратится, пока он не справится с этим проклятым «ограничением».
— Что я должен делать, Лого? — крикнул Книжник. — Что?!
«Ты знаешь — как… Книга…»
Этот мысленный голос заглушил новый рев толпы, пробившийся сквозь металл. Парня швырнуло к боковой стенке, но удержали ремни: «Раптор» резко повернулся и принял угрожающую стойку. Тут же из подернутого помехами изображения стало понятно, что вызвало столь бурную реакцию публики.
На Арене появились враги.
Два био, противостоящих «Раптору» и весту, были не просто серьезными противниками. Они имели подавляющее превосходство. Более того — каждый из них мог играючи раздавить сравнительно небольшого «Раптора» в одиночку. Наверное, организаторы боя лукавили: они вовсе не собирались давать пленникам хоть каких-то шансов на победу.
Оставалось рассчитывать на чудо. На невероятную удачу. Или…
«Сними блокировку!» — ударило по мозгам с такой силой, что Книжник едва не потерял сознание. Надо же — мозг шама лишили свободы воли, но не избавили от способности проникать в чужие мысли! Виданное ли дело — общаться с био при помощи мысли!
Все это промелькнуло в голове Книжника в течение секунды. В следующий миг он уже с треском выдирал из кармана книгу — тот самый кодовый блокнот. Он совершенно не представлял, что и как должен сделать, а следующие секунды ему попросту стало не до этого.
Потемнело в глазах, перехватило дыхание: «Раптор» увернулся от первого удара. Дальнейшее происходило будто в кошмаре. Преодолевая боль, с трудом фокусируя взгляд на дергающихся страницах, в свете тусклого светодиода, он принялся разбираться в сложных записях. Читать на латинице было мучительно трудно. Но и его скудных познаний в английском хватило, чтобы разобрать на одной из страниц слово «Raptor» с сопутствовавшей буквенно-цифровой маркировкой. Очевидно, этот лист и был посвящен этой модели.
— Здесь цифры! — проорал Книжник, пытаясь удержаться на месте в мятущейся кабине. — Я не знаю, как звучат команды на английском!
«Неважно! — прозвенело в голове. — Читай!»
— Двести тридцать два, двенадцать, сорок три…
На экране мелькнула громадная туша «Чинука». С грохотом обрушилась железная конечность с навешанными на нее остро заточенными «когтями». «Раптор» вильнул в сторону, и победитовые «когти» лишь чиркнули по броне, сняв тонкие кольца стружки. Поднялась пыль, по экрану поплыли полосы помех.