Чтение онлайн

От Энрико не укрылось всеобщее внимание, особенно со стороны Мадлен. Внешне он не поощрял и не отвергал ее притязания — просто смотрел сквозь нее, однако в груди клокотал гнев. Он ненавидел пустых самовлюбленных красоток наподобие Мадлен Дикон. Их выставленная напоказ красота граничила с уродством. А то, как она задирала ноги, демонстрируя отсутствие белья, вызвало у Энрико отвращение. Неужели она рассчитывает разжечь в нем страсть, прекрасно зная, что две недели назад он похоронил жену? Ему стало так противно, что он бросил на нее злобный взгляд и подозвал официанта.

— С горя потерял аппетит, — съехидничала одна из моделей.

— Нет, — грустно ответила Мадлен, — он обиделся. Мы глазели на него как на дикого зверя в зоопарке.

— Отвечай только за себя! — фыркнула Софи.

Мадлен вздрогнула. И правда, она-то и глазела больше всех. Ей стало стыдно; захотелось плакать. Пол встал и вывел ее в фойе.

— В чем дело, Мэдди?

— Не знаю, — ответила она, глотая слезы. — Просто мне его жалко. Он так одинок и несчастен.

— И поэтому ты ревешь?

Она судорожно глотнула воздух.

— Не знаю, Пол. Правда! Наверное, все дело в Мэриан, но ты не любишь о ней говорить.

— Мэдди, с тех пор как она заявилась в «Плаза», мы ни о чем другом и не говорили. Неужели ты приняла это близко к сердцу?

— Нет… Наверное, нет… Все равно без толку.

— Вот именно. Главное — это мы с тобой.

— Знаю. Но несчастный вид Энрико Таралло напомнил мне о ней. До ее прихода я была спокойна, ни о чем не жалела…

— Это пройдет, любовь моя. Я с тобой. — Он приподнял ее лицо за подбородок. — Ты ведь хочешь, чтобы я остался с тобой?

— Конечно.

— А то я уже начал думать, что ты сделала ставку на Таралло.

— Ах, Пол, я не могу даже смотреть на других мужчин.

— Однако смогла — на Таралло.

— Это другое дело. Говорю тебе, мне было жаль его. Ты ведь не сердишься?

— Нет… Да, черт возьми, сержусь! Я тебя бешено ревную.

— Это хорошо. Мне спокойнее, когда ты ревнуешь.

— Ладно, Мэдди. Поцелуй меня и пойдем обратно.

— Пол… Ты знаешь Энрико? Я имею в виду — лично?

Он резко повернулся к ней.

— Нет. Но один мой знакомый знает.

Лежа у себя в номере, Энрико испытал угрызения совести за то, что выместил злобу на Мадлен Дикон. Вряд ли она хотела его обидеть. Она такая, какая есть. Привыкла выставлять ноги и заигрывать. Он сам виноват: не надо было бросать якорь в таком месте.

После похорон он покинул дом и ушел на яхте далеко в море — оплакивать утрату. Там, в полном одиночестве, он громко сетовал на несправедливость судьбы, пославшей смерть молодой, любящей и любимой женщине. Однако легче не стало. Наоборот, горе разбухло до таких размеров, что угрожало задушить его.

Энрико встал с кровати. Сердце истекало кровью. Будет ли этому конец?

Сквозь открытое окно до него донесся звонкий женский смех. Он подошел и снова увидел эту Дикон со свитой. Нет, он правильно сделал, что выказал ей свое отвращение. Она заслужила — хотя бы тем, что является полным ничтожеством и все-таки живет на земле!

Из рамки на ночной тумбочке ему улыбалась Росария. И он не выдержал — тоже улыбнулся. Зачем обращать внимание на всякую шваль?

Телефонистка соединила его с Тосканой, и он узнал, что бабушка Сильвестра с его сыновьями уже на пути на Сардинию. Следующий звонок был на борт яхты «Росария». Завтра они возьмут курс на Ниццу. Путешествие закончится на Сардинии. Там он даст волю своему горю и посвятит остаток лет близким.

Близкие… Перед его мысленным взором возникло прекрасное лицо Арсенио. Блестящие, черные как смоль волосы зачесаны за уши. Большие темно-карие глаза. Типичный для жителей Флоренции длинный нос. Улыбчивый рот… Таким он был когда-то — но не теперь. Чтобы заглушить душевную боль, Энрико сжал ладонями виски. Он безумно любил Арсенио. А если и проявил жестокость, то для его же блага. Но эти доводы никогда не казались убедительными. Наступит день, когда ему придется ответить за то, что совершили они оба — он и Арсенио. А поскольку нет больше Росарии, вечно бросавшейся на защиту Серджио Рамбальди, этот тоже ответит.

Настал день рождения Мадлен. Распивая на террасе шампанское, она разглядывала подарки от Дейдры и Шамиры. А когда приехала на пристань — место сегодняшней фотосъемки, — руководители концерна «Пирелли» преподнесли ей умопомрачительный комплект нижнего белья и экзотический кактус.

— Очень смешно! — шутя ворчала она, щекоча колючками Шамиру. Та хохотала до слез. Этот эпизод задал тон всему дню, так что, вернувшись на виллу, Мадлен едва не падала от усталости — столько хохотала.

Сидя в своей спальне, она одевалась к банкету, который Дейдра давала в честь ее дня рождения. Сидя с коктейлем в руках, Пол наблюдал за ее приготовлениями. В мягком освещении кожа Мадлен приняла медный оттенок. Она была прекрасна.

Пол отошел к окну. Стемнело. Скоро нужно будет ехать на банкет. Но он должен сделать признание прямо сейчас. Он заранее все продумал, даже отрепетировал. Ему нужно было заручиться слепым, безоговорочным доверием Мадлен: не только для успеха сегодняшнего предприятия, но и на будущее. Он глубоко втянул в себя влажный морской воздух и, заложив руки в карманы, решительно произнес:

— Мэдди, от твоих денег ничего не осталось.

Мадлен заморгала, однако на губах застыла улыбка, словно она ждала, что Пол признается в розыгрыше.

— Твои семьсот пятьдесят тысяч фунтов вышли почти два месяца назад.

— Ты хочешь сказать, что мы должны?

— Нет, любовь моя. Просто мы теперь существуем на мои средства. Но не на те, что заработаны литературным трудом.

Она тщетно силилась понять, куда он клонит.

— Тогда откуда…

— Я богат, Мэдди. Всегда был богат. Сегодня мое имение оценивается в десять миллионов фунтов. Мой личный капитал — пять миллионов. Я не говорил тебе раньше, потому что хотел посмотреть, как ты распорядишься украденными у Мэриан деньгами и как низко падешь, чтобы добиться успеха — для нас обоих. Я понимаю, это неприятно слышать, и стыжусь, но если сейчас я не буду полностью откровенен, ты не сможешь мне верить. Я дурно с тобой обошелся, и хотя теперь ты знаешь мои мотивы, тебе от этого не легче. Однако теперь лжи пришел конец. Больше — никаких фокусов. И еще одно: я больше не намерен платить Дейдре за твою карьеру. Я убежден — если захочешь, ты вполне сможешь обойтись без нее.