Чтение онлайн

— Сейчас, — его глаза сияли сотнями звездочек на ночном небе. Похоже, он тоже все обдумывал во время полета.

— Ну, ты посмотри на меня. Я в грязной одежде. Дай мне хотя бы пол часа, чтобы привести себя в порядок.

— Ровно через пол часа я буду ждать тебя здесь же, — он удалился, оставив меня наедине с собой.

Душ, я уже бегу к тебе.

К счастью, на плескания в ванной комнате у меня ушло не больше пятнадцати минут. Настал момент выбирать платье. В такую поездку я не стала брать множество вещей, ограничившись футболкой, джинсами, пижамкой, нижним бельем и одним платьем, которое я и планировала надеть при сопровождении Холланда на «Вечерний Ургант». Оно было моим фаворитом, моим «счастливым платьем». Сшито оно было из бархата винного цвета, который так мне к лицу. Эх, подлецу все к лицу.

Но, не в кедах же идти? Зная мою любовь к лаковым черным туфлям на шпильке, я захватила одну пару и в Санкт-Петербург. Буду очень надеяться, что в этот раз каблуки не отлетят.

Еще десять минут на легкий макияж — и я готова. Вспомнив про больного актера, я взяла сумочку, в которую и положила все необходимые лекарства.

Признаться честно, меня впервые пригласили на кофе. Нет, кофе-то я пила, только вот…не в публичной обстановке и без Томаса Холланда.

Через пару минут раздался стук в дверь. А за ней был парень, одетый в серую футболку-поло, черные джинсы и кеды.

— А я смотрю, ты не изменяешь своему стилю, Том, — он мило улыбнулся и взял меня за руку.

— Нет, ты чего? Нужно же поддерживать свой авторитет.

— Ну, знаешь ли, а в костюме ты тоже смотришься ничего. Очень даже ничего.

— А ты в этом платье прекрасна, — а он не скуп на комплименты.

— Конечно прекрасна. Оно же счастливое.

— Обычно счастливыми бывают трусы и люди. Ну, в крайнем случае, носки. А у тебя платье.

— Что поделать. У каждого свои тараканы в черепной коробке. У меня они захотели иметь счастливое платье. Твои захотели меня обнять, — его рука опустилась на мою талию.

— Знаешь, мне кажется, что нам стоит поговорить, — парень насторожился, — я просто много всего копил в себе. Давай…

— Да, я тоже хотела предложить поговорить. На чистоту. Давай лучше вечером. Обычно, в это время суток люди честнее сами с собой и с другими.

— Ты права, — мы пришли в небольшой ресторан, расположенный в отеле, и сели за столик.

По-моему, все не так уж и плохо.

========== Часть 13 ==========

Увы, долго побыть в спокойной обстановке, просто поговорить и выпить по чашке ароматного латте нам никто не дал. Нет, это были не очумелые фанаты (благо, в Санкт-Петербурге они более спокойны), а организаторы предстоящего мероприятия. Они расспрашивали Холланда обо всем, что можно было спросить, а я лишь наблюдала за сей картиной и странным взглядом Тома. Он был явно напряжен.

— Господа, прошу вас оставить мистера Холланда. Актеру тоже требуется покой и легкая непринужденная обстановка. Со всеми подробностями вы сможете ознакомиться чуть позже, — десяток пар глаз обозленно взглянул на меня и поспешил чинно удалиться. Эх, и откуда в людях столько злобы?

— Ты который раз спасаешь меня, Кристина? Я уже сбился со счету. О, как мне хочется покоя, — он залпом выпил уже остывшую чашку кофе.

— Через сколько у нас эфир? Черт, я так переживаю. Но ты готовься морально, потому что будет много черного юмора, — я тихонько засмеялась.

— Знаешь, я уже столько этих шоу пережил, что тебе и не снилось, — Том закатил глаза.

— Ну, почему же. Пару раз ты мне снился, Холланд. При чем, в весьма необычных снах.

— Да? И в каких же? — странная ухмылочка появилась на его лице. Не о том ты думаешь, малыш Томми, не о том.

— Ну, ты там был на радужном единороге, бросался попкорном и танцевал ламбаду, — он закрыл глаза рукой и засмеялся.

— Боже мой! Ты вообще человек, Кристина? Нормальным людям в твоем возрасте сны с симпатичным актерами немного другого контекста снятся, а ей — единороги, попкорн и ламбада.

— Ну, что поделать. Кстати, мне кажется, что нам уже пора отправляться на съемки «Вечернего Урганта».

— Нас отвезут? Или мы будем познавать российское метро? Кстати, а оно тут есть?

— Конечно есть, Холланд. Ты чего? Это же северная столица России.

— Здесь две столицы? — у парня был просто очумевший взгляд.

— Нет.

— Но, ты же сказала, что Санкт-Петербург — северная столица. Или я что-то не так понял?

— Понимаешь, за всю многовековую историю в нашей стране было много столиц. Петербург тоже был таковой во времена Петра Великого. В данный момент Санкт-Петербург — это город федерального значения.

— Ох, лучше уж я не буду углубляться в историю, но могу сказать точно, что здесь невероятно красиво.

— Да, с этим не поспорить.

Спустя некоторое время, решив отказаться от поездки на метро, я вызвала такси, и мы отправились на съемки.

***

Мы достаточно быстро прибыли в Ленинград-Центр, где и пройдут съемки «Вечернего Урганта». К счастью, здесь нас встретили дружелюбно, проводив в студию. Держа меня за руку, Том улыбался во все свои тридцать два зуба. Вот, позитивный парень. Всегда поражалась выдержке известных людей, вот бы мне такую, а то веду себя как мокрая половая тряпка.

В студии находился всем нам известный дядя Ваня, который перечитывал сценарий. Мы находились в великолепном настроении, поэтому, поздоровавшись, сразу же начали общение на положительной ноте. Каждому интересно узнать от актера что-то новенькое, что-то, что никто не знает и никогда не узнает. Да, жаль, что это сейчас не снимают. Фанаты бы много узнали о любимом актере.

— Я думаю, что вам стоит подготовиться, ведь начало шоу уже скоро, — сказал Иван и покинул нас.

— Ну, Холланд, как тебе Ургант? — он все так же улыбался.

— А он классный мужик! Крис, неужели все русские люди такие веселые?

— Эй! Вот я, например, совсем не веселая. Вот во мне нет ни грамма веселья.

— Ага. Вот уж ты точно самая веселая тут, — он приобнял меня за плечи.

— Руки распускаем, Холланд? Я, конечно, не против, но ты на людях осторожнее будь, пожалуйста. Хорошо? — меня это действительно настораживало. Люди горазды сочинять сплетни, а я не хочу большого внимания к своей персоне.

— Да, я понял тебя. Я буду аккуратнее. И все же… не могу дождаться нашего разговора. Так хочется все рассказать. Сил нет больше в себе держать то, что накопилось.