Чтение онлайн

Обеих развеселила ее дерзость.

— Среди нас нет ведьм, — заверила Фидо. — Вот, например, Бесси Паркес такая хорошенькая и хрупкая, что рядом с ней я кажусь себе просто коровой. Прошлой весной произошел курьезный случай: один шведский профессор принял меня за мисс Паркес и в своих воспоминаниях описал как плотную женщину независимого нрава, которая вышла на улицу и сама подозвала себе кеб! Бесси пришла в неописуемый ужас!

Хелен расхохоталась над забавной сценкой, после чего заметила:

— Когда я на Мальте читала о твоей карьере, все думала, не выйдешь ли ты в конце концов замуж за какого-нибудь реформатора, профессора гигиены или что-нибудь в этом роде, или за викария, как твои сестры.

Фидо улыбнулась:

— Видишь ли, в наше время старые девы уже перестали быть объектом жалости.

— Я вовсе не жалею тебя!

— Я независима, у меня есть собственный дом, возможность путешествовать, — перечисляла она, загибая пальцы. — Любви и браку многие из нас предпочитают свою свободу.

— Я отнюдь не осуждаю жизнь в девичестве, — возразила Хелен, — только не очень представляю ее себе. Впрочем, от меня ты ни слова не услышишь в защиту супружеской жизни! — помрачнев, закончила она.

Теперь она сама затронула эту тему, и Фидо поспешила задать вопрос, который ее так живо занимал:

— А ты… Могу я спросить, счастлива ли ты сейчас с мужем?

Словно тень пробежала по лицу Хелен.

— «Mi ritrivai per una selva oscura», — процитировала она. — Это единственная фраза из Данте, которую я запомнила из уроков синьоры.

— «Я… „то есть ты“ проснулась в дремучем лесу»? — перевела Фидо.

— И когда замужние женщины попадают в дремучий лес, обычно они сами находят выход.

— Мне очень, очень жаль! — с чувством воскликнула Фидо, хотя нисколько не удивилась.

— Что ж, по крайней мере, мы с Гарри ведем себя намного пристойнее, чем в прежние времена, когда тебе приходилось присутствовать при наших ссорах, — заметила Хелен. — Мы давно уже научились ладить друг с другом… У каждого из нас своя жизнь, своя комната, свои друзья…

— Но я уверена, что он по-прежнему любит тебя, правда, по-своему, сдержанно и немного неуклюже.

— Ха! Все свои представления о браке ты черпаешь из романов.

Фидо удивленно посмотрела на Хелен:

— Это далеко не так! Я разговаривала со многими замужними женщинами. Большинство из них смотрят на брак с прагматической точки зрения, считают, что у замужней женщины существуют свои обязанности, но и свои радости. А есть и те, кто находит, что мужем очень легко манипулировать, поскольку ему нужно только одно: чтобы к нему относились с уважением, как к хозяину дома.

— Следовательно, я должна ублажать Гарри, утешать дочерей, если у них что-то болит, отчитывать бестолковую горничную, проверять счета за уголь и за масло для ламп? — уныло констатировала Хелен.

— Тут требуются только такт, терпение и самообладание.

— Вот и попробуй сама! — Хелен с досадой повела плечами. Затем более спокойно добавила: — Наверное, глядя на нас, ты потеряла всякое желание выйти замуж?

— О нет! — заверила ее Фидо. — Боюсь, я просто никогда не испытывала того интереса к мужчине, который поэты называют «смыслом жизни женщины». Меня вполне устраивает одиночество. — Она вдруг задумалась, так ли это. Но разве одиночество в браке не подобно очагу, который, вместо тепла и света, дает только холод? — Но не стоит думать, что мои передовые взгляды на женщин означают, что я утратила веру в супружество, — смущенно закончила она.

— Ну, одна из нас ее действительно утратила.

— Хелен! — Фидо судорожно пыталась найти подходящий аргумент. — Если однажды воскресный обед не удался, то это еще не значит, что нужно отменять традицию воскресных обедов.

— Я уже пятнадцать лет давлюсь этим обедом, — тихо пробормотала Хелен.

— Но брак по-прежнему является фундаментом общества, — чуть ли не умоляюще произнесла Фидо. — Если в его основе лежат чувство собственного достоинства и свобода…

— Вот именно, если! — прервала ее Хелен. — В этом-то вся и проблема.

Фидо грустно вздохнула:

— Да, конечно, брак тоже нуждается в изменениях. Полное растворение личности жены в муже, ее отказ от имущества и другой собственности в его пользу, его почти неограниченная власть над ней… — Знает ли ее подруга о своем истинном положении? Британский закон уравнивает ее с преступниками, умалишенными и несовершеннолетними детьми! — И так часто жены, с которыми я имею дело, не чувствуют себя свободными, и при этом абсолютно неграмотны юридически!

Хелен энергично кивнула.

— Мы, борцы за права женщин, — объяснила Фидо, — стремимся добиться для них права на работу именно для того, чтобы они имели выбор. Чтобы из-за нужды в деньгах они не выходили замуж без любви, видя в браке что-то вроде спасательного круга.

— Мне казалось, что я сама выбирала себе мужа. Я думала, что люблю его, — дрогнувшим голосом проговорила Хелен. — Эти браки во время сезона с декабря по май…

— Но только не в декабре! Я вижу, ты по-прежнему склонна все преувеличивать, — улыбнулась Фидо, желая немного смягчить обстановку.

— Ну, мы-то поженились в конце октября. Гарри было сорок один, а мне едва исполнился двадцать один. Он мне в отцы годился! Красивый гигант в синем с белым мундире, с золотым шитьем на обшлагах! — с грустной усмешкой произнесла Хелен. — Он был направлен защитить нас, англичан, живущих во Флоренции, от взбунтовавшейся толпы. И я, маленькая мисс Хелен Смит, наивная Дездемона, была очарована его рассказами о морских приключениях.

Фидо нахмурилась. Возможно, Хелен и можно было сравнить с шекспировской героиней, но Гарри Кодрингтон, рассудительный и выдержанный, как все истые англичане, не имеет ничего общего с доверчивым, пылким и ревнивым мавром.