Шрифт:
"А не пошло бы все к черту?!", – вдруг вскрикнул N.
Впрочем, как это зачастую бывает при известном настроении, “все” представляло из себя не причастность каждого тела, существующего на этом свете, а, скорее, ряд неприятных событий, гиперболизированный до пущей крайности. Эта пущая крайность, "все", вдруг случается именно в те моменты, когда нечто, что было дорого, вдруг кем-то обесценивается – создается именно такое чувство, как у акционера, смотрящего за тем, как акции, в которые он вложился, вдруг резко летят вниз.
N. был одним из тех молодых людей, чьи головы вечно посещают мысли о вечном, и чьи головы прекрасно осознают бессмысленность поиска ответа на то, на что ответить, в общем-то, невозможно; однако избиение тем продолжается, и с каждым разом, пытаясь уложить надоевший уже вопрос в нокаут, промахиваются, отправляя себя в психологическое расстройство, – поэтому-то, вероятно, N. был и зол и добр одновременно. Провести какую-то черту, благодаря которой было бы возможно определить направление его интеллектуальной деятельности, трудно, ведь в действительности, он думал о вещах, противоположных по своей природе, причем иногда случался забавный, противоречащий в корне симбиоз несовместимых мыслей. Впрочем, считаю, что психологический портрет довольно исчерпывающий, а теперь, с позволения читателя (во всяком случае и без него), возьму на себя смелость откатить повествование несколько назад.
Конец ознакомительного фрагмента.