Чтение онлайн

В фойе среди кандидатов отнюдь не голубиного вида появляются всё новые фигуры.

Жадные родители приводят сюда прелестных карапузов, заявляют, что карапузы – уже вполне сформировавшиеся гении, и меньше 60 рублей за съемочный день, конечно, не запрашивают. А у гениев молоко на губах не обсохло. Это буквально.

С младенцами конкурируют глубокие старики. Сколько фотогеничных морщин! Какие дивные, аршинные бороды!

Но морщины и конские бороды сегодня не в моде. Все побила собака. Для картины «Каштанка» нужна собака. Но дрессирована ли она настолько, чтобы играть роль в фильме?

Ателье пятый и десятый раз наполняется светом прожекторов – сложная и долгая проба актеров продолжается.

Между тем сколько есть людей, которые так подходят кино, что никакой пробы им делать не надо. Но большей частью этих людей работать в кино не заманишь.

Этим летом во время съемок на юге режиссер, работая на пароходе, увидел удивительного кочегара. Его голова совершенно и поразительно походила на череп. Когда этот человек смеялся, то был страшен. Темные очки, которые он носил, увеличивали сходство. Это был клад для кино.

С трудом его уговорили сниматься. Назначили день съемки и напрасно прождали. Кочегар не явился и вообще не являлся. Только потом узнали, что жена, побоявшись, как бы «череп» не увлекся киноактрисами, сняла с него сапоги и пиджак. «Черепу» не в чем было прийти на съемку.

В то же приблизительно время предложили сниматься пароходному технику – китайцу.

– Нельзя. Меня повесят!

– Кто повесит?

– В Китае.

Оказалось, что китаец – коммунист и о своем пребывании в России ему меньше всего хотелось бы дать знать отечественной полиции. Картина же может попасть в Китай, где его лицо хорошо известно.

Из-за этой съемки ему пришлось бы, может быть, отказаться от возвращения на партийную работу в Китай.

Итак, мыши снова скребутся. «В старинном замке скребутся мыши, в старинном замке, где много книг».

В «Медвежьей свадьбе» ровно сто процентов довоенного качества. Ни на один процент меньше. Зато и не больше.

И если бы не была в конце картины показана фабричная марка «Межрабпома-Руси», то народы так бы и ушли из кино в убеждении, что картину делали у Ермольева.

Это не в упрек сказано. Ермольев сочинял ведь и хорошие картины. Но это и не в похвалу – Ермольев работал не в 1925 году, а в 1917-м.

Могу сказать, что нельзя требовать современности для картины, самый сюжет которой касается происшествий баснословных, дошедших до нас в сценической обработке исключительно благодаря любезности т. Луначарского, сделавшего из повести Мериме пьесу, и т. Гребнера, пьесу эту переделавшего в сценарий.

Никто и не требует, чтобы борьба крестьян с литовским графом, в которого не совсем правдоподобно вселился медведь, носила пламенно-марксистский характер.

Но совершенно необходимо, чтобы советская картина не пахла «Золотой серией».

В «Медвежьей свадьбе», которая сделана с большим умением и вообще похожа на картину (это у нас редко) в том смысле, что действие в ней правильно и хорошо развивается, нехорошо изобилие сов, руин, молний, мрачных ливней, зловещих старух и гнущихся под бурей деревьев.

Сколько раз мы всё это видели.

Это старая песня… «В старинном замке скребутся мыши, в старинном замке, где много книг».

И пошли чесать перед слегка ошеломленным зрителем молнии, русалки, своды, ведьмы и всяческие черепа.

И показали зрителю прекрасно сфотографированные и умно поставленные балы, и именины сердца, и свадьбы.

И стало ему, зрителю, приятно-жутко. Но духа времени, волчьего и медвежьего духа Литвы – в картине нет, нет страны смолокуров, плотовщиков и лесорубов. Есть кадры, глазу приятные.

Актеры в картине действуют умело. Эггерт иногда чересчур уж страшен в роли графа-медведя. Хорошо играющую панну Юльку – Малиновскую совершенно напрасно заставили качаться на веточке в виде русалки. Ей это не подходит.

Впрочем, это вполне в духе «Золотой серии».

На прошлой неделе молодой товарищ, неся впереди себя треногу со съемочным аппаратом, проскользнул в услужливо открытую укротителем дверцу и очутился в клетке тигра.

На галерке Госцирка жизнерадостно заржал молодняк. Может быть, там ожидали, что тигр поужинает кинооператором.

Оператор взглянул на довольно развитые бакенбарды маститого бенгальского зверя, и изящная бледность покрыла его черты.

Что думал оператор об этом, в первую минуту понять было нельзя. Но когда тигр дружелюбно сделал шаг в направлении к нему – всё стало ясно. На щеках оператора вспыхнули тревожные розы, и он сделал скачок назад. Тесного знакомства с бенгальским тигром оператор установить не захотел.

Здесь вмешался укротитель. Тигр ответил ревом и, неприятно усмехаясь, отошел.

Снаружи клетку облепили фотографы. Некоторые из них расхрабрились до такой степени, что даже всовывали между прутьев клетки одну из ног (не собственных, нет!) своих негативов. Вообще публика, кажется, была много довольна. Кино и фото отважно исполняли свои обязанности. Оставалось только понять, к чему такое молодечество. Тигр этого не понимал. Укротитель хлопал бичом и гулко палил из револьвера.

Такой же огромный пушечный револьвер он вручил оператору. Тот сделал то, что и должно было ожидать от настоящего работника, – киноревольвер положил на песочек, а сам стал искать подходящего для съемки полосатого зверя место.

Товарищ тигр вел себя, как знаменитость. Он не хотел сниматься и с грозной застенчивостью поворачивался задом к аппарату.

Принесли юпитера. Сильный и необычайный свет загипнотизировал тигра: оператор скользнул поближе и в двух шагах от зверя принялся вертеть.