Чтение онлайн

– Что же, сударь, Гаврило Проходимович,- сказал, улыбаясь, сводчик, не отчаивайтесь, Бог милостив, лишь бы товарец-то ваш был видненький, а у меня женишок-то на примете на вашу руку есть. С капитальцем, тысячек двести серебрецом имеет. С маленьким только изъянцем: немного дурковат. Да это, думаю, ничего- при таком тесте, как вы, поумнеет - только бы дело-то состоялось.

– О товаре моем толковать нечего - товар хороший! Если бы только вот состоялось-то дело-то! Ох, тогда бы я тебя озолотил. Нам что за дело, что жених глуп! Тем лучше: с таким капиталом можно выдать и за калеку. Ведь это легко сказать: двести тысяч! Уж, верно, мне зять-то не отказал бы иногда для выгодной покупки товара дать на некоторое время в одолжение тысячек десяток?

– Уж конечно, сударь. Любя свою жену, чего человек не сделает?

– А на кого ты метишь?
– спросил процентщик у сводчика.

– Вы этого человека знаете коротко, - отвечал сводчик.
– Вы и отца-то его покойного, я думаю, знали хорошо. Мужик был хапуга и по своей то рговле многим известный, в особенности вашей милости, грех и не знать о таких людях.

– Да кто он такой? Хе-е-е-е!
– трелью засмеялся процентщик.

– Купец Статуйлов!
– отвечал сводчик.
– Дело-то, думаю, я улажу нужно только похлопотать.

– Уж конечно, похлопотать, - сказал процентщик.
– А главное, не пускай только в это дело баб, а то все испортишь.

– Я, сударь, Сидор Обдиралович, очень хорошо знаю, что тут бабы не годятся - это дело не бабье: у них на это ума не хватит; здесь нужно употребить коммерческий оборотец, и притом самый тоненький.

Во время разговора Палисандров, крестясь, приговаривал: "Вот бы хорошо-то! Вот бы дело-то было в шляпе! Вот бы мы тогда-то попировали бы!"

За будущий успех выпито было порядочное количество вина, и друзья расстались в полном удовольствии.

Палисандров, будучи дорогой на извозчике, вслух говорил сам себе: "Ну, если это состоится, что тогда из меня выйдет? Вот было бы хорошо-то! Вот было бы дело-то в шляпе!.. Ах! Помоги-то Бог, помоги-то Бог! Авось я тогда бы ожил!" - Понукая извозчика, он повторял самому себе опять одно и то же.

Извозчик, погоняя лошадь, несколько раз обернулся, чтобы разглядеть, кого он везет. При этом он думал про себя: не попал ли на седока сумасшедшего, с которого, пожалуй, и не получишь денег.

Подъехав к дому, Палисандров, соскочив с дрожек и отдав двугривенный извозчику, пустился бе гом, шатаясь из стороны в сторону, к воротам.

Войдя в переднюю комнату, он закричал кухарке:

– Анна! Скидывай скорей пальто.
– И уже тише спросил: - А Таня дома?

– Дома-с, изволила лечь почивать, - отвечала кухарка.

– Таня! Таня!
– опять закричал Палисандров, входя в зал.
– Таня, иди-ка скорей сюда!

Жена, вскочив с постели, не знала, что и подумать, ибо подобных возгласов она никогда не слыхала. Не найдя второпях башмаков, она выбежала в зал босиком и в одной только рубашке.

Палисандров же, качаясь, повторял:

– Таня, слава Богу, авось на счастье Феклушино дело-то у меня уладится.

– Как ты меня испугал!
– сказала жена, опустившись на стул.

– Таня! Если это так, то, думаю, Феклуша будет счастлива и мы с тобой также. Все зависит иногда от случая - не разговорись я сегодня с приятелем, так мне бы и в голову никогда не пришел этот жених. А я его немножко знаю.

– Да что ты беснуешься? Господь с тобой. Уж не помешался ли ты в уме?

– Ты не знаешь человека, с которым я говорил. А этот человек сущий дьявол! Да и из дьяволов-то, пожалуй, особого рода дьявол: раз пять горел, да не сгорел, в неоплатных долгах находился, все кончил, вылез сухим из воды, как утка! Говорю тебе, что ты ничего не знаешь и человека этого не знаешь. А он, если уж возьмется за что, так сделает. Он дал слово сварганить свадьбу. Стало быть, я могу надеяться на него и смело рассчитывать на успех, потому что я его знаю.

– Полно тебе болтать-то, - сказала жена,- ложись-ка лучше спать. Я, право, озябла, выслушивая твой рассказ - ты спьяну-то нынче болтаешь сам не знаешь что, а завтра проспишься- и заговоришь не то.

– Ну, ступай с Богом, спи. Я немножко подумаю, времени еще не много, выспаться успею. Дело мудреное - о нем нужно раскинуть план, чтобы не осрамить себя перед добрыми людьми.

Жена ушла, а Палисандров остался один. Положив голову на спинку дивана, он начал о чем-то думать и додумался до того, что, открыв рот, заснул. Жена, услыхав его храп, позвала кухарку, чтобы стащить его с дивана и уложить в постель.

На другой день он в город не выезжал. Но потом два дня сряду, являясь на биржу, сводчика не видал. "Что за диковина такая?
– думал он.
– Куда запропастился сводчик мой?"

На пятый день, поутру, подходя к бирже, он увидал сводчика, разговаривавшего с каким-то неизвестным ему молодым человеком. Раскланявшись, он тотчас пригласил их с собой пить чай в трактире, будто предчувствуя, что этот молодой человек его будущий зять.

Усевшись за стол, сводчик спросил у Палисандрова, в добром ли здравии его дочка.

– Слава Богу, - отвечал Палисандров, - вчера ходила с моей женой к крестной, а нынче будет дома работать.

– А какой работой она изволит заниматься?

– Да какой? Вышивает на пяльцах, вяжет разными узорами и шьет для себя платья; матери иногда подсобляет по утрам по хозяйству, в кухне, - вот и все ее занятия. Всякими другими-то ей еще заниматься не следует.

– Точно так, сударь, точно так, - молодую-то девушку изнурять сильно не годится. Бог приведет выдать за доброго человека замуж, тогда и успеет научиться хорошенько хозяйничать.

– Хорошо бы твоими устами привел ей Бог мед пить, - сказал, улыбаясь, Палисандров.

– Бог милостив! За добрый характер и за красоту ее авось и выищется добрый человек - с состояньицем.

Во время этого разговора молодой человек сидел молча, попивая чаек, и о чем-то думал.

– Ну что, сударь Николай Простакович, нравится ли вам лошадка, которую мы с вами вчера смотрели?
– спросил сводчик у молодого человека.

– Хороша, очень хороша, - да кажется просят-то за нее дороговато.