Чтение онлайн

В детском саду было 50 деток и человек 10 (точно не помню) обслуживающего персонала: воспитатели, нянечки, повар, прачка и завхоз на полставки.

Завхоз Мария Васильевна была женщиной опытной, знающей подход ко всем маленьким и большим начальникам, поэтому наш детский садик ни в чем не нуждался, тем более что он был на содержании очень крупного и богатого советского хозяйства. Однажды Мария Васильевна получила большую партию постельного белья: детских размеров простыни, пододеяльники и наволочки.

Как-то после обеда мы сидели с ней за беседой, обсуждали разные производственные вопросы, да и не производственные тоже, и вдруг она меня решительно так спрашивает: «Вам сколько комплектов белья завернуть?»

Я опешила, стала говорить о том, что оно мне вовсе и не нужно, что у меня и кроватей таких нет и своего белья достаточно. Но она меня не слушала и туго сворачивала 5 комплектов не нужного мне постельного белья, а потом засунула его мне в сумку. «Все берут, а вы что, не такая, что ли? – выговаривала она мне по дороге домой. – Целый день крутитесь на этой работе и не заслужили?»

Я принесла проклятое белье домой, сложила в шифоньер, оно долго лежало без дела, но через несколько лет я все-таки его использовала на всякие нужды по дому, и муж машину пододеяльниками мыл и вытирал насухо (тогда нанотряпок еще не было).

Вскоре я рассчиталась с работы в связи с переменой места жительства и больше с материальной частью отношений никаких не имела.

Но сейчас, глядя на то, как бесстыдно люди, оказавшиеся у общего пирога, отщипывают себе куски, я думаю: «Наверное, я все-таки дура, если мне и сейчас стыдно за тот поступок». А вот многим не стыдно. Работая в какой-нибудь конторе и получая небольшую зарплату, женщины могут позволить себе еженедельный маникюр-педикюр, новую машину, еще одну квартиру, наряды из бутиков, путешествия и т. д.

Мужчины на хлебной должности всегда при деньгах и с любовницей. В народе про таких людей говорят: «Умеют жить», а в Интернете их называют коррупционерами.

Я так и не научилась «жить».

Я в церковь хожу очень редко. Это, конечно, не значит, что я некрещеная и что не верю в Бога. Но не хожу потому, что есть на это причины.

Мне было, наверное, лет 40, когда я впервые захотела зайти в храм. Мы зашли с мужем. Перед входом в храм я накинула на голову платок. Зашла, купила свечи и стала ставить их перед иконами. Когда я подошла к иконе Николая Чудотворца, то услышала, как одна старушка сквозь зубы мне прошипела: «Приперлась с накрашенными губами, бесстыдница!» Старушка была из тех, которые постоянно прислуживают при храме.

Умер мой старший брат 5 лет назад. Младший сын поехал за священником в Буденновск, а когда вез его обратно, то священник предложил освятить его машину (она была новая).

– Всего 700 рублей, сын мой, – ничуть не смущаясь, предложил отец.

Есть у нас в селе небольшой приход, расположенный в бывшем Доме быта. Старушки там убрали, нанесли икон, повесили на окна занавески. Каждое воскресенье приезжает батюшка из Буденновска. Старушки с пустыми руками в церковь не ходят, но зимой им опять приходится скидываться на отопление этой комнатушки, так как никто им денег не выделяет. Если денег не хватает, то они ходят по дворам и просят жителей, чтобы те помогли.

Между тем все знают, как живут церковные функционеры, на каких машинах ездят, какие часы носят.

Всем, я думаю, известна версия о том, что все люди на Земле связаны между собой через шесть рукопожатий, т. е. все люди знают друг друга.

В сентябре я убедилась в этом. Я была в санатории в г. Ессентуки. Первые два дня я блаженствовала в комнате одна, а на третий день ко мне подселили женщину из Тольятти.

Мы познакомились и, как это бывает, стали рассказывать друг другу о себе, о родственниках, о детстве, о своей малой родине.

И когда мы дошли до последнего, оказалось, что Валя в детстве бывала летом у своей тети, которая жила от нас через три дома. Я тетю Лушу прекрасно помнила, так как они дружили с моей мамой, а потом мы вспомнили с Валей, что играли вместе, ходили на пруд, рвали в колхозном саду черешню.

Мы вспомнили всех подруг и мальчишек, которые в детстве дергали нас за косы и мешали играть в классики.

Валя уехала в Тольятти сразу после школы, я всю жизнь прожила на Кавказе, а все-таки мы встретились.

Почему именно ее ко мне подселили? Думаю, что это не случайно. Хотя уверена, что если бы подселили кого-нибудь другого, мы все равно нашли бы общих знакомых.

Теперь мы с Валей видимся каждый год, так как она приезжает сначала ежегодно в санаторий, а потом к нам.

Мой брат, Ваня, был старше меня на 17 лет. В 1968 году после окончания института он вместе с женой и сыном уехал покорять Сибирь. Работал Ваня инженером на Братском алюминиевом заводе. Почти каждый год они приезжали в отпуск домой. Но мама все равно очень скучала по ним и просила меня писать почаще письма. Я писала под мамину диктовку, так как она была безграмотная. Мама диктовала долго, рассказывая любимому сыну обо всем. Бывало, я исписывала двойной тетрадный листок, а мама все диктовала.

Потом мы с ней запечатывали письмо в конверт АВИА, и письмо летело самолетом к Ване (так думала мама).

В ответ сын тоже присылал подробные письма, рассказывая о Сибири, о городе Братске, о семье, о работе. Так что читать мне приходилось долго, иногда по несколько раз.

Однажды (мне было тогда 13 лет) мама, получив письмо из Братска, попросила меня написать ответ. Я пообещала ей, что напишу сама и сразу же отнесу на почту. Меня ждала подруга, мы собирались с ней гулять. Я вырвала листок из тетради и написала буквально следующее: «Здравствуйте, Ваня, Лида и Олежек! У нас все хорошо. Мама не болеет, папа тоже. Папа работает, получил недавно зарплату, мне купили босоножки и платье. Я учусь хорошо. Вчера смотрела в клубе индийский фильм, много плакала. Погода у нас теплая, уже начинают распускаться листья на деревьях. У тети Любы, дяди Лени, Раи и Саши тоже все хорошо. До свидания. Целуем, мама, папа и я».

Письмо я старалась писать крупными буквами, но оно все равно заняло полстранички, я его повертела в руках, потом запечатала и отнесла на почту.

С подругой мы пошли в гости к нашей однокласснице, долго болтали на лавочке и к вечеру разошлись по домам.

Через две недели приходит письмо от Вани. Мама приготовилась слушать. Я распечатываю конверт и понимаю, что мне придется сейчас читать мое письмо. Брат только поменял имена и о погоде написал, что в Братске мороз.

Меня окатило холодом, тем самым, который был в Сибири, где жил мой брат. Я, конечно, не стала ничего придумывать и честно все рассказала маме. Она заплакала. Мама всегда плакала, когда ей было стыдно и обидно, в конкретном случае, за то, что я ее обманула.