Чтение онлайн

— Вы счастливы, живя здесь?

— Что вы имеете в виду? — они обменялись растерянными взглядами.

— Вы когда-нибудь задумывались… может, вы были бы счастливее, живя в Северных Землях?

— О чем она говорит? — спросил невысокий мужчина своего друга, одновременно поправляя прическу и макияж.

— Я не знаю. — Тот, что повыше, слез с велосипеда и обнял меня за плечи. — У вас есть друг, которому мы можем позвонить, чтобы он забрал вас? Вы выглядите напряженной, милочка.

— Мои друзья внутри. — Я шмыгнула носом и вытерла глаза рукавом.

— Хорошо, хотите, чтобы мы отвели вас к ним?

Я покачала головой, но он настоял и проводил меня до входа в кафе. Прежде чем дверь за мной закрылась, я услышала, как его невысокий друг спросил:

— Что она имела в виду, говоря о нашем желании жить в Северных Землях? Как ты думаешь, она намекала, что у нас слишком растрепались волосы? Что мы выглядим неопрятно?

— Я надеюсь, нет.

Их тихая болтовня стихла, когда я вернулась к своим друзьям.

Как только Тина увидела меня, она встала из-за стола, чтобы обнять меня.

— Милая, не могу поверить, что ты не знала об этом законе. Ты испугалась за свою книгу? Поэтому убежала?

— Да, — солгала я, потому что признаться, что я люблю мужчину, который все время сыплет проклятьями, я не могла.

— О, я уверена, что читателям понравится твоя книга. Любовные романы, может быть, уже никто и не читает, но ты можешь совершить прорыв. Я прочту твою книгу, если это поможет.

— Спасибо тебе, Тина. Это может оказаться единственной копией, которую когда-либо кто-либо увидит.

Снова сев, я отхлебнула свой уже остывший чай, пытаясь скрыть печаль, от которой становилось все труднее дышать. Тина и Эмбер были одними из моих лучших подруг, но все же я не чувствовала, что могу рассказать им о Тайтоне или даже о Уилме, если на то пошло.

В детстве я много раз спрашивала свою бабушку, почему мы живем в такой глуши, и она снова и снова повторяла, что быть одному и быть в одиночестве — это разные вещи. Она утверждала, что можно чувствовать себя одинокой, даже когда вокруг тебя люди, но до этого момента я не понимала значения ее слов. Я не могла доверить друзьям свои секреты, и это заставляло меня чувствовать, что между нами существует почти физический барьер.

Тайтон был ярким пятном исцеляющего света в непроглядно темное время моей жизни. Слышать, как Эбони говорит о Северянах как о демонах, и как двое моих лучших друзей беспокоятся о словах, которые могут сделать их преступниками, заставляло меня ощущать это одиночество в толпе.

Все двадцать восемь лет своей жизни я думала о нас, жителях Родины, как о людях широких взглядов, образованных и добросердечных. Теперь я уже не была так уверена. Мне очень хотелось поговорить с Тайтоном или прочитать главы, которые он мне присылал, слова, которые всегда заставляли мое сердце биться быстрее. Он не боялся обидеть других и любил провоцировать. Раньше я считала это его недостатками, но чем больше я размышляла об этом, тем больше понимала, что это была его собственная свобода.

Тина коснулась моей руки.

— Я хочу купить пирожные. Тебе что-нибудь нужно?

Я покачала головой с вежливой улыбкой, но в голове вдруг прогремел громкий голос. Да, мне нужен Тайтон.

Глава 29

Отрезанный

Тайтон

Я был на пределе с тех пор, как Девина покинула свой дом. Она предупреждала меня, что это произойдет, но боль, когда я думал об этом — а думал я всегда — была такой, будто у меня отрезали кусок сердца.

Я скучал по ее письмам, по нашим ежедневным рассуждениям о сюжете книги и культурных различиях между Северянами и жителями Родины. Меня забавляло, как мало она понимала в нас, и часто переписка заставляла меня задумываться о вещах, которые я всегда считал само собой разумеющимися.

Девина предполагала, что я рассержусь на нее за то, что она оставила меня, и она была права. Она оставила меня беспомощным по эту сторону стены, без возможности увидеть ее. Несмотря на то, что все ее аргументы о том, почему мы никогда не сможем быть вместе, были справедливы, я не был готов принять их.

Девина была самой невероятной женщиной, которую я когда-либо встречал, и прожить остаток своей жизни без надежды увидеть ее… Нет, я не был готов это принять. Вот почему, прочитав ее прощание, я взревел от отчаяния, скомкал ее письмо и поклялся: 30 декабря, когда она вернется в последний раз, я буду ждать ее на пороге!

Без ее писем я чувствовал себя отрезанным от реальности. Несколько раз в день я замирал на месте и смотрел в сторону стены. Это всегда было одно и то же: сильное желание проверить, не ждет ли меня пришедшее каким-то чудом письмо. Прошло десять дней, я проверял по меньшей мере три раза в день. Ничего!

И сейчас я отчаялся настолько, что почти потерял надежду.

Склонив голову и чувствуя, как сжимается от тоски по Девине, я возвращался после очередного неудачного визита на границу, когда крики и звон разбивающегося стекла заставили меня остановиться на долю секунды, прежде чем пуститься бежать.

Добежав до дома, я увидел, как стоящий в кухне Фредерик, крича, швырнул в стену еще один стакан.

Мой папа выглядел таким же взволнованным, как и Фредерик, и моя мама сидела на диване, согнувшись и запустив руки в волосы, пока Старр потирала ей спину.

— Что происходит?

Ноздри Фредерика раздувались, когда он повернулся ко мне. Подняв руку, он жестом показал, что слишком возбужден, чтобы говорить.

— Что, черт возьми, происходит? — повторил я, и на этот раз Старр ответила мне, не вытирая текущих по щекам слез.

— Это король Джереми.

Ее взгляд упал на разорванное письмо на полу.

Я взял его и сложил вместе, чтобы прочитать.

Голос Старр дрогнул:

— Это пришло сегодня. Я уже поговорила с Марни, Клэр и Уилмой. Они все получили такое же.