Чтение онлайн

Ноги становятся совсем ватными и кажется, даже земля из-под ног уплывает.

— Почему ты не написала и не позвонила? — Давид явно очень недоволен тем, что я не поставила его в известность.

— Да зачем? Все ведь хорошо, — пытаюсь убедить его, и хочу дернуть Ромку за его длинный язык.

Вот нужно же было ляпнуть именно это.

— Я твой парень, Дарина, — хмурится Давид. — И должен знать о таких вещах. Тебе нужны были лекарства и витамины.

Я даже не могу найти, что ответить.

Его слова отзываются странным трепетом в груди.

Но я даже представить не могу, чтобы было, если бы Давид пришел ко мне с лекарствами.

Отец бы точно меня тогда с землей сровнял.

Он так и ждёт подобного моего промаха.

Но вслух, конечно же, этого не произношу.

— Пожалуйста, в следующий раз говори мне о подобных вещах, — просит Давид.

Вижу тревогу и волнение в его взгляде, и от этого на губах растягивается смущенная улыбка.

— Хорошо, — отзываюсь едва слышно. — Постараюсь.

Не даю обещание, потому что знаю, что вряд ли смогу его исполнить.

Длинные минуты тянутся, словно вечность, и я чувствую себя все более неловко под его испытующим взглядом. Этот необычный момент заставляет меня вновь задуматься о наших отношениях. Давид заботливый и знает, как поддержать меня в трудные моменты, что до глубины души меня поражает.

Никогда бы не подумала, что Немиров способен на нечто подобное.

Он вовсе не такой зверь, которым я представляла его раньше.

Я изо всех сил пытаюсь не смотреть на Рому, который продолжает разговаривать, не замечая моего волнения.

Когда Давид, наконец, отводит взгляд, я чувствую, как вся ситуация разрешается. Он понимает, что я не собираюсь делиться деталями моего состояния, и вместо этого решает просто поддержать меня своим присутствием. Это очень многое значит для меня.

Несмотря на мою смущенность, я не могу отрицать, что внимание и забота Давида приятны мне. В его глазах я вижу искреннюю тревогу, и это заставляет меня чувствовать себя особенной.

Решив отвлечь Давида от этой темы, я спрашиваю его о том, как он сам провел выходные. Я не хочу, чтобы он продолжал обсуждать мою болезнь, по крайней мере, не сейчас. Хотя разговор с Давидом меня успокаивает, я все еще чувствую некоторую тревогу внутри себя. Не могу отделаться от мыслей о том, что случится, если мой отец узнает о том, что у меня появился парень. Пусть это ненастоящие отношения, но вдруг до отца дойдут эти новости? Это страшит меня до глубины души.

Позже, когда мы остаемся наедине с Ромой, я осмеливаюсь заговорить. Я хочу понять, почему он все рассказал Давиду, почему длинный язык Ромы снова сыграл со мной злую шутку.

Брат просто извиняется и говорит, что не подумал.

Спускаю все на тормозах, но прошу Рому, чтобы впредь не говорил при посторонних о личных вещах.

— Ты глупая, Дарин? — Ромка показательно стучит кулаком по своей голове. — Он твой парень. Какие посторонние? Он почти член семьи.

— Не паясничай, малолетка, — пригвождаю его к месту своим взглядом. — Мы с тобой семья. Остальные посторонние.

— Ты так старой девой останешься, — внезапно заявляет Рома и сразу же убегает. — Хорошего дня, — бросает напоследок.

Вот же жук мелкий. Как же сильно он меня временами раздражает.

В глубине моей души я знаю, что Давид прав. Я должна была сообщить ему о своем состоянии. Его забота и проницательность трогают меня. Он не совсем мой парень, но действительно заботится обо мне.

Перед тем, как захожу в кабинет на урок информатики, меня останавливает Нинаида Львовна.

— Дарина, стоять, — окликает меня и быстро приближается.

— Что-то случилось? — вопросительно приподнимаю бровь.

— Да, еще как, — она кивает головой. — Ты в анкете написала, что на творческий конкурс исполнишь танец.

— Ну да, — соглашаюсь я, не понимая, к чему она клонит. — Я ведь в студии танцев занимаюсь. Разве есть какие-то проблемы?

— Никаких проблем, моя хорошая, — тянет губы в улыбке. — Только одна просьба. Настоятельная. Это должен быть вальс.

— Что? — ошарашено округляю глаза. — Нет. Я не занимаюсь этим направлением.

— Я же сказала, Дарина, настоятельная, — поджав губы, повторяет Нинаида Львовна, уже не выглядит такой дружелюбной. — Она не обсуждается.

— Почему я должна? — хмурюсь.

— Потому что на концерте будет областная комиссия, и они намекнули, что очень хотят увидеть вальс. А так как танец выбрала только ты, то и станцевать его должна ты, — ставит перед фактом.

— Я очень рада, что они хотят, — морщу лоб. — Но я его не танцую.

На самом деле, конечно же, и этим видом танца я владею. Но это вовсе не то, что я хочу презентовать на конкурсе.

У меня уже есть идеально подготовленный номер.

— Получается, ты отказываешься от участия? — строго спрашивает она.

— Я не это сказала, — начинаю злиться я, испытываю волну резкого раздражения.

— Тогда или сама выбери себе пару, или я поставлю на свой выбор, — снова тянет губы в противной улыбке. — Думаю, ты вовсе не хочешь, чтобы мне пришлось звонить твоему отцу. До пятого урока жду, чтобы ты сказала, с кем будешь танцевать.

Она оборачивается и уходит, оставляя меня в полнейшем замешательстве.

Настоящая мегера. Фу такой быть.

И самое неприятное, что отказаться я и правда не могу.