Чтение онлайн

Я не могу вожделеть Зои; эта идея слишком абсурдна, слишком хрупка, чтобы ее допускать.

Вот только я это сделал.

Я хочу.

Потому что смотреть, как она распадается на части, как разъезжаются вишнево-красные губы, когда ее бедра дергаются на мне...

Черт.

Я в такой, такой, такой жопе.

Потому что пока мы были в Каталине, я был в такой жопе, что все было как в тумане. Но сегодня? Я всегда буду помнить, как выглядит ее лицо, когда она кончает.

Я прижимаюсь к стене, и унижение и стыд проникают в меня, заставляя живот вздыматься. Мой лучший друг доверяла мне, а я уже дважды нарушил клятву защиты.

Разумеется, ничего не всплывает, но ненависть к себе настолько сильна, что я физически страдаю от чувства вины.

Я настолько поглощен своими переживаниями, что едва замечаю двух мужчин, идущих по аллее, пока они не оказываются прямо передо мной. Когда я поднимаю голову, мой взгляд останавливается на блеске металла.

Нож.

От неожиданности во мне вспыхивает гнев, и первой моей мыслью становится то, что именно поэтому мне не нравится, когда Зои приходит на концерты одна.

Вторая мысль - о самосохранении: Я поднимаю руки вверх.

— Отдай мне свой бумажник, и никто не пострадает, — грубо говорит один из них. Они оба в низко надвинутых на голову шляпах, поэтому я не вижу их лиц.

— Я заберу свой бумажник прямо сейчас, — медленно повторяю я, мой голос чист. Я достаточно знаю, как оказаться в такой ситуации, чтобы не реагировать слишком остро, потому что, к сожалению, меня уже грабили на концертах.

Просто дайте им то, что они хотят, и покончим с этим.

Я протягиваю бумажник, и они быстро выхватывают его у меня из рук. Мой гнев перерастает в ярость, когда я представляю, как они причиняют боль или грабят Зои.

— Эй, ребята? Да пошли вы, — рычу я.

Один из них разворачивается и бросается на меня.

Я ожидаю удара острым кончиком ножа по ребрам, но вместо этого он отводит руку назад и бьет меня так быстро, что я не успеваю понять, что произошло, пока он не делает это снова, и я оказываюсь на земле.

Я смотрю на луну, гадая, настоящие это звезды или фальшивые, а потом все вокруг становится черным.

СЕДЬМАЯ ГЛАВА

ГРАНЬ

Зои

Прошло ровно шесть песен, прежде чем мои щеки перестали гореть, и еще четыре песни после этого, чтобы шок прошел. Я стою лицом к сцене и рассеянно танцую под песни, и в какой-то момент Скотти наклоняется, чтобы поцеловать меня, но мои мысли заняты мужчиной, на чье бедро я только что кончила.

Мужчина, который исчез, как только я попыталась ответить ему взаимностью, и убежал с таким видом, будто предпочел бы быть где-нибудь еще.

Все произошло настолько органично, что в голове до сих пор крутятся мысли о том, как я могла или должна была остановить себя.

Если бы у меня была машина времени, я бы вернулась на два часа назад - точнее, в ту ночь в Каталине, когда между нами все произошло в первый раз.

Но особенно последние два часа.

Поскольку мы заключили удобное соглашение никогда не говорить о той ночи, теперь с ним редко возникала неловкость. Однако то, что произошло сегодня, вернет нас к месяцам молчаливых ужинов и избегания.

Должна ли я отрицать случившееся? Возможно, однажды я и смогла бы, но не снова. Огонь между нами горит слишком сильно.

Но помимо всего этого, меня больше всего беспокоит то, что я хочу большего.

Пока я вожусь с подолом его рубашки и раскачиваю свое тело, я нахожусь в таком оцепенении, что шокирована тем, что Скотти прощается с публикой, которая разражается криками и воплями, когда он поет свою последнюю песню.

Где Лиам?

Его нет уже больше часа... возможно, дольше. Я оглядываюсь через плечо и сканирую толпу в поисках его высокой фигуры и фланелевой рубашки, но не вижу его. Дождавшись окончания песни, я огибаю край сцены и прохожу через заднюю дверь, чтобы дождаться Скотти.

Я слышу, как зал содрогается от криков и воплей, когда он заканчивает, и в ожидании его появления через заднюю дверь я вытираю потные ладони о юбку и делаю несколько болезненных вдохов, закрывая глаза.

Мы со Скотти не встречаемся. Так почему же я чувствую себя виноватой?

Или я чувствую вину по отношению к Лиаму?

Мысли о ненависти к себе проносятся сквозь меня, и за закрытыми глазами я вижу только то, как Лиам так напряженно наблюдает за мной, как его рот слегка приоткрывается, когда я кончаю. Его обычно голубые глаза стали глубокого темно-темного цвета, пока он смотрел на меня, как будто я была единственной вещью, на которую он хотел смотреть снова. Когда я услышала, как открывается задняя дверь, все мое тело затряслось и заволновалось.

Я резко открываю глаза.

— Зо! — кричит Скотти, ухмыляясь и потея, когда он бежит ко мне. По его промокшей от пота рубашке и восторженному выражению лица я могу сказать, что мы находимся в совершенно разных энергетических плоскостях, но, несмотря на это, я позволяю ему обхватить меня руками и притянуть к себе. Он приподнимает меня и целует, но все это неправильно.

Я должна чувствовать себя так, будто изменяю Скотти, но у нас нет эксклюзивных отношений. Я не понимаю, пока его язык не проникает между моих губ, что причина, по которой все кажется неправильным, - это Лиам.

Потому что мне кажется, что я предаю Лиама.

Я прижимаюсь к груди Скотти, пока его товарищи по группе кричат, чтобы он присоединился к ним в соседнем баре. К счастью, он опускает меня на землю и отстраняется.

— Ты идешь? — спрашивает он, все еще тяжело дыша.

— Я немного устала. Может, в следующий раз.

Это не ложь, но все, чего я хочу, - это найти Лиама.

— Ты уверена? — спрашивает он, наклоняя голову и облизывая губы.

Я киваю. — Да. Лиам может отвезти меня домой. Повеселись, хорошо?

Он вглядывается в мое лицо.

— Думаю, это хорошо, что он отвезет тебя, — добавляет он с легким укором, которого раньше в его словах не было.

— Да, он хочет убедиться, что я благополучно доберусь до дома, — защищаюсь я.

Скотти выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, но вместо этого он наклеивает фальшивую улыбку. — Отлично. Увидимся позже, детка.

Когда он поворачивается и уходит, я понимаю, что должна сказать Скотти, что все в порядке, что Лиам слишком заботливый. Что он попросил поехать со мной сегодня вечером, чтобы избежать долгой поездки на такси из долины в Крествуд. Что мы просто танцевали, и ничего больше - он нас не видел.