Чтение онлайн

Однако на полпути в туннеле я слышу шаги. Впереди метрах в двадцати — мужчина, больше я никого не вижу, как и того, кто идет сзади. Я чуть ускоряюсь, стараясь сделать это незаметно, но слышу, как шаги сзади тоже звучат быстрей. Эхо раздается по всему туннелю. Это ботинки, не кроссовки. Я еще прибавляю шаг, шаги сзади тоже учащаются. Решаюсь посмотреть назад и вижу фигуру в черной куртке с поднятым капюшоном. Я не смею задержать взгляд, поэтому не успеваю определить, кто это — мужчина или женщина. Но я уже приближаюсь к концу туннеля и тороплюсь оказаться среди машин и людей. Перехожу на бег, человек сзади не отстает. Сумочка взлетает вверх и вниз, а пакет с бутылкой вина, которую я вчера сорок минут выбирала в супермаркете, при каждом шаге бьется о мою ногу. Когда я достигаю выхода из туннеля, в голове пульсирует кровь, а в груди начинается жжение. Навстречу мне, болтая и хохоча, движется группа женщин, одетых в деловые костюмы. Тяжело дыша, я замедляю шаг. Одна из женщин обеспокоенно разглядывает меня.

— У вас все в порядке? — спрашивает она.

Я выдавливаю улыбку:

— Да, все хорошо. Я только… тороплюсь очень.

Она улыбается и возобновляет разговор. Как только они проходят мимо и я приближаюсь к самому выходу, мне хватает духа оглянуться. Фигуры в черной куртке уже и след простыл, осталась только группа женщин, их смех эхом разносится под сводами туннеля.

Выйдя на улицу, я прислоняюсь к стене и какое-то время жду, пока мое порывистое паническое дыхание более или менее придет в норму. Тут, на залитой светом улице, где полно людей, машин и бурлят жизнь, мой страх внезапно кажется мне раздутым. И что могло со мной произойти?

Я заставляю себя свериться с картой в телефоне и на нетвердых ногах продолжаю путь в сторону дома, где живет Софи. Вскоре я оказываюсь в районе, застроенном рядами элегантных домов в георгианском стиле с коваными оградами и ухоженными цветочными ящиками на подоконниках. В другое время я бы завистливо пялилась сквозь огромные раздвижные окна на антикварную мебель и тщательно восстановленные камины и моя собственная квартира казалась бы мне простым чуланом в сравнении с ними. Некоторые из них до сих пор представляют собой отдельно стоящий дом, где полуподвал превращен в уютную, но дорогостоящую кухню, там хватает места для мягкого дивана и неизменного кухонного островка посередине. Но сегодня все мои мысли заняты Марией.

Мимо меня идут с работы люди в деловых костюмах, зябко поеживаясь на пронизывающем ветру, торопясь к себе в теплые ванны, теплые комнаты, к ужину, приготовленному любимыми людьми. Рядом проходит стайка девочек-подростков, одетых в комбинезоны и угги, с волосами, завитыми на огромные бигуди. Они танцуют, взявшись за руки, заливаются смехом, и холод им вовсе нипочем. Я испытываю укол зависти вперемешку со стыдом, и внезапно меня охватывает желание оказаться рядом с Генри на диване и читать ему книжку про паровозика Томаса.

Подойдя к дому Софи, я бросаю взгляд на окна: сквозь крепкие ставни пробивается яркий свет. Я останавливаюсь, чтобы собраться с духом, и только потом жму на звонок. Несколько секунд спустя раздаются шаги, и сквозь витражи входной двери я не сразу, но начинаю различать фигуру хозяйки квартиры. Наконец дверь открывается, и — вот она собственной персоной. Пару мгновений мы в неуверенности смотрим друг на друга. Затем ее красивое лицо озаряет улыбка.

— Луиза! — Она бросается меня целовать, но, передумав, притягивает к себе, и я погружаюсь в ее объятия, вся окутанная ее парфюмом. На меня нахлынули воспоминания, чисто на уровне ощущений. Прошедшие годы, которые я потратила на то, чтобы все забыть, испаряются, и на минуту я чувствую, что снова возвращаюсь в свои нескладные, противоречивые, жадные до жизни шестнадцать лет.

При ближайшем рассмотрении оказывается, что Софи выглядит не настолько гламурно, как это демонстрируют фотографии в «Фейсбуке», но все же она не так далека от них. Явно пренебрегая ненастной погодой, она встречает меня босиком, в обтягивающих джинсах и полупрозрачном серебристом топике, дополненном массивным ожерельем. Ее волосы цвета меда ниспадают на загорелые плечи, макияж умело наложен и едва заметен. Перед выходом я тщательно изучила свое отражение в зеркале и осталась довольна, но теперь чувствую себя такой непривлекательной.

— Приветики! Приветики! — восклицает Софи. — Как я рада тебя видеть!

Она даже говорит восклицаниями.

— Я тоже, — выдавливаю из себя я. — Выглядишь отлично. Как ты?

— О, я замечательно, правда, замечательно, очень даже замечательно, — тараторит она, увлекая меня в просторную, облицованную плиткой переднюю. Она изучает меня, слегка наклонив голову набок: — О, да ты ничуть не изменилась!

Ее квартира находится на верхнем этаже, мне становится жарко, но я не могу снять свитер: ожидая, что будет прохладно, я поддела под него старую майку. Когда-то она была черной, но теперь превратилась в серо-зеленую с белыми разводами от дезодоранта. Пот пропитывает ткань, которая врезается мне в подмышки, и скапливается между грудей.

Квартира безупречная, просторные комнаты с высокими потолками и паркетным полом создают ощущение уюта. Гостиную украшает дорогущая хрустальная люстра.

— Какая шикарная квартира, — замечаю я, протягивая ей принесенное вино.

— О да, спасибо. Давай пройдем на кухню.

Вслед за ней я захожу в небольшую, но обставленную дорого и со вкусом кухню. Она сует мое вино в холодильник и наливает нам из другой бутылки.

— Здесь… ты одна здесь живешь?

Возникает пауза.

— Э-э-э… да. — Ее взгляд устремляется к холодильнику, на дверце которого на магнитиках висят фотографии и напоминалки. Ей как будто неловко, и я решаю, что она не хочет признавать, что у нее никого нет. И хотя я нахожусь в таком же положении, какая-то тайная и подлая частичка меня ликует оттого, что в сорок лет она все еще одна.

Мы берем бокалы и возвращаемся в гостиную, где она усаживает меня на плюшевый бордовый диван, а сама пристраивается на другом его конце, поджав под себя ноги. Диван настолько глубокий, что я не могу откинуться на спинку, если хочу поставить ноги на пол, так я и балансирую на краешке, чинно сдвинув вместе колени и перекладывая бокал из одной руки в другую.

Несмотря на ее напускную беззаботность, я вижу, что Софи тоже нервничает, забрасывая меня вопросами: чем я занимаюсь, люблю ли свою работу, где живу, — и не оставляет мне шанса расспросить в свою очередь ее.

— А твои родители, как они? — спрашивает она, исчерпав все другие темы.

— С ними все хорошо. Они так и живут в Манчестере. — Больше добавить особо нечего. Не то чтобы мы рассорились — для этого нужно быть в более близких отношениях. Но просто между нами есть этот барьер, который я создала для всех, кто не знает меня настоящую и не в курсе, что я наделала.

— Ты часто их навещаешь? — продолжает она.

— Да не так чтобы часто. Знаешь, это довольно сложно, учитывая мою работу и прочее.