Заря страсти
Шрифт:
— А я боюсь, что у тебя мания преследования.
— Вот как? А разве я не говорил тебе, что хочу быть на сто процентов уверен в главном — ты принадлежишь мне, и только мне!
— Мое тело принадлежит тебе…
— Да, потому что ты мне его продала. Но мне этого мало, бесконечно мало, Рива.
— Мало? Чего же ты хочешь?
— Тебя — целиком.
— Послушай, Джефф, — Рива едва сдерживала ярость, — насколько я знаю, у тебя есть определенные обязательства перед твоей невестой. Твое поведение, между прочим, ставит под удар не только мою репутацию, хотя я понимаю, что тебе до этого нет дела! Ты же понимаешь, что наша связь не может остаться незамеченной, и…
— И мне глубоко наплевать на то, что ты называешь репутацией… Да, у меня есть определенные обязательства перед Маршей, но теперь обстоятельства настолько изменились, что едва ли я по-прежнему могу руководствоваться этими обязательствами в своих поступках.
— И как же изменились обстоятельства, Джефф? — с дрожью в голосе спросила Рива.
— Как? Разве тебе еще надо об этом спрашивать? — Джефф поднялся, взял лампу и зажег ее, а затем, вернувшись к Риве и нежно проведя рукой по волосам, прикоснулся легким поцелуем к ее щеке. — Рива, я теряю голову рядом с тобой! Неужели ты не видишь этого, дорогая? — жарко прошептал он ей на ухо. — Моя страсть подвергает опасности не только меня. Сегодня я говорил с генералом Макферсоном: он повторил мне, что наша с тобой связь может быть опасна.
— О Боже, — прошептала Рива. — Так он знает о нашей связи?
Джефф усмехнулся:
— Пока не знает. Но он проницательный человек и может делать правильные выводы из своих наблюдений.
— Остальные тоже могут, — в тон ему ответила Рива.
— Для меня это совершенно не важно, моя дорогая, лишь бы быть рядом с тобой. Ты не представляешь, как я жду наступления ночи, чтобы утолить свою страсть, как прислушиваюсь к каждому шороху ночного дома, чтобы убедиться, что все заснули и я могу беспрепятственно попасть к тебе в комнату. Но больше я не желаю ждать и таиться. Ты будешь моей здесь и сейчас. — Он накрыл ее губы своими губами, и Рива негромко застонала.
— О нет, Джефф! — прошептала она, выскальзывая из его объятий. — Только не здесь! Кто-нибудь может войти и увидеть нас. Будь благоразумен, умоляю.
— Благоразумен? Ты лишаешь меня разума своей красотой, но клянусь, если ты обманула меня, если ты встречалась здесь с кем-то еще, я узнаю и отомщу…
— Но я уже сказала, что была одна…
— И для всех будет лучше, если ты не соврала, моя дорогая.
— Я не вру, Джефф, но многие в Виксберге знают это место, и нас на самом деле могут здесь застать.
— Брось, никто не придет, Рива. Люди прятались здесь, когда в этом была необходимость, но теперь такой необходимости больше нет, и я не вижу смысла кому-то приходить сюда. Вот почему меня так насторожило твое поведение…
— Мне здесь хорошо и спокойно, поверь, — прошептала Рива.
— Я и не собираюсь разрушать магию этого места. — Джефф усмехнулся. — Разве что добавлю еще немного красок.
Порывисто прижав Риву к себе, он стал страстно целовать ее, одной рукой обнимая за талию, а другой нежно лаская ее грудь. Затем он скользнул губами по ее щеке, дразнящим движением добрался до мочки уха, потом стал спускаться ниже вдоль шеи — и вдруг замер.
Его взгляд упал на свежий след у нее на шее, и Джефф, ухватившись за прядь волос, резко притянул девушку к себе.
— Что это, Рива? — прорычал он. — Кто целовал тебя, отвечай!
Рива задрожала, как осиновый лист.
— Черт бы тебя подрал, маленькая потаскушка! — в сердцах завопил Джефф. — Ты выглядишь как сама невинность, и я знаю, что ты была невинна, когда я впервые прикоснулся к тебе, но в душе ты сущий демон, соблазняющий мужчин!
От несправедливой обиды у Ривы в глазах заблестели слезы.
— Джефф, ты несправедлив ко мне, — прошептала она.
— Я? Несправедлив? Тогда объясни мне, откуда этот след у тебя на шее? Откуда, Рива?
Она опустила голову.
— Это Чарлз, — едва слышно проговорила она. — Он хотел отомстить тебе, хотел заставить тебя ревновать. Это был порыв, а потом он извинился передо мной, и мы договорились, что останемся друзьями.
— Друзьями? — Казалось, Джефф не находил себе места. — Просто дружеский поцелуй, я понимаю! — Повалив Риву на циновку, он прижал ее всем телом и тяжело прохрипел прямо ей в лицо: — Что ты делаешь со мной, похотливая сучка? Неужели ты не видишь, что я схожу с ума каждый раз, когда прикасаюсь к тебе? Черт возьми, я схожу с ума, даже когда думаю о тебе, вот до чего все дошло! Но я не позволю тебе водить меня за нос. Твой милый Чарлз больше близко к тебе не подойдет, ты хорошо меня поняла? Если он ослушается, то угодит за решетку, так и знай. А теперь, — Джефф откинул ей волосы, пристально глядя на след чужого страстного поцелуя, — я выкину из твоей прекрасной головы даже воспоминание об этом недоумке.
Он впился ей в губы неистовым поцелуем, утопив пальцы в ее густых волосах, и стал нетерпеливыми движениями срывать с нее одежду, а потом сжал руками маленькую грудь, осыпая ее безумными поцелуями. Боль и наслаждение смешивались, создавая непревзойденный коктейль эмоций, заставивший Риву забыть обо всем на свете. Теперь в мире для нее существовал только этот единственный мужчина, сходивший по ней с ума и сводивший с ума ее саму.
Освободившись от одежды, Джефф требовательными поцелуями довел Риву до полузабытья, и, прижимаясь к нему всем телом, извиваясь, содрогаясь каждой своей клеточкой, она полностью отдалась этому властному человеку.
Джефф более не сдерживал себя: его мужское естество горело одним желанием — жаждой насытиться ее телом, проникнуть в нее, заставить ее кричать в экстазе, забыв обо всем и обо всех. А когда он почувствовал сокровенные судороги оргазма, то выкрикнул в тишину заброшенной пещеры ее имя. «Рива, моя Рива, будь всегда со мной!» — зазвучало вокруг, и эхо подхватило этот призыв.
Когда все закончилось, Джефф, не выпуская ее из объятий, лег рядом с Ривой и долго смотрел на нее из-под полузакрытых век, наслаждаясь созерцанием изгибов ее прекрасного тела, прикосновениями к ее мягкой и нежной коже, неповторимым ароматом любимой женщины.
Она не открывала глаз, и он тихонько позвал ее:
— Рива, девочка моя! Никакого ответа.
Он нежно провел рукой по ее плечу.
— Сладкая моя, нам надо собираться…
Рива неохотно открыла глаза, отстраненно глядя на мужчину, только что вознесшего ее к небесам.
— Я понимаю, родная, ты устала, — нежно проговорил Джефф, — но нам действительно пора идти. О тебе будут беспокоиться тетя Тео и Милли, а меня ждут еще кое-какие дела. Кроме того, мне надо заглянуть в госпиталь и осведомиться о состоянии твоего брата.