Заря
Шрифт:
Ты хмыкнула:
— Да уж. Отец узнает — шкуру сдерет.
— Я не хочу! — всхлипнула девушка, перерезая нить тишины и какого-то странного спокойствия, заставив нас вспомнить о том, что случилось минуту назад, — я не хочу быть чьей-то девушкой. Особенно ЕГО! Он… он… гад! С самого начала прохода не давал! А теперь… НЕ ХОЧУ!!!!!
— Рина… — прошептал Зан с неожиданной болью и нежностью в голосе, — это я виноват! Прости меня — дурака! Я ходил за тобой, но не думал, что кто-то захочет на этом поживится.
— Не надо, — тихо произнесла та в ответ, изогнув губы в горькой наполненной болью улыбке, — Раз уж так сложилось, значит надо это пережить. Просто пережить.
— Рина, — уже твердо сказал юноша, и в глазах у него появилась ледяная решимость, с какой обычно бросаются на штыки во время войны, и прыгают с крыши, когда жизнь теряет смысл, — я клянусь тебе, что ни ЧЬЕЙ ты не станешь. Может я и не самый лучший боец, но добьюсь того, чтобы ты осталась свободной. Я даю тебе слово чести.
— Почему? — всхлипнула она, подняв на него глаза, в которых появилась надежда. Ведь случаются в мире чудеса.
— Потому, что ты — это свобода, — грустно сказал Зайран, — Рогаст правду сказал: я часто наблюдал за тобой, и понял, что сломать крылья птице — значит обречь её на вечные муки.
Девушка смущенно улыбнулась, даже щеки заалели и что-то хотела ответить, но Ната бесцеремонно оборвала идиллию:
— Эк ты загнул братец! Тебе бы романы любовные писать! А кто за тебя тренироваться будет? У тебя только две недели!
Помолвленные (Натой) опять загрустили, но подруга на этих словах не остановилась:
— Не вешать нос! Рина — к себе в комнату, готовь соответствующую восхищенно — влюбленную морду для поддержки на мордобитии. Зан — за мной! И Юл тоже! Счастливо оставаться! — и схватив нас за шкирки потащила вон и залы. Интересно, что она задумала?
— Куда мы идем? — минут через пять решился спросить Зан. До этого он молчал, подавленный тем, что не может решить ситуацию своим любимым способом. А именно, засев в лаборатории и крепко подумав.
— К тому, кто будет с тобой заниматься, сам ни демона не умеешь! — совершенно серьезно (проблема ведь нешуточная) ответила Ната. Я молчала, так как помочь ничем не могла.
— Почему это?! — возмущенно возопил, было, парень, но стушевался под ироничным взором сестры. Да уж, в таких вещах, как искусство боя одной теорией не обойдешься.
— А где находится этот кто-то? — тихо поинтересовалась я. Мне было жалко Нарину (Будьте прокляты эти дурацкие правила! Вроде бы разумное общество, а в таких глупых ситуациях к женщине относятся, как к вещи, и не потому, что не уважают: традиции, дери их демоны!), мне было жалко Зайрана (а вот это я не скажу ему даже под пытками — он терпеть не мог, когда его жалели), но я ничего не могла сделать для них, и от этого мне было плохо. Надеюсь, хоть Ната сможет что-то придумать.
— Как где? На улице, — удивилась подруга моему вопросу, — большинство парней именно там.
Мы прошли два коридора, спустились по широкой лестнице и вышли в небольшой садик — один из тех, который был посажен только для красоты. Об этом говорило море прекрасных, но совершенно бесполезных цветов, кустов и деревьев. Да еще фонтанчики пристроены.
Прошли по дорожке, завернули за угол, обошли беседку и встретили… Надьяна. Он в своей неизменной белоснежной рубашке спокойно сидел на низкой скамье и протирал тряпочкой и без того зеркально чистый меч. Свой меч, ибо выносить оружие из тренировочного зала запрещалось. Интересно, как он смог выбить разрешение для него? С собой оружие брать было нельзя. Странность на странности: шкатулка у Нарины, теперь меч… Подождите-ка это к нему, что ли Ната собирается обратиться за помощью? Та они же в ссоре!
— Привет! — совершенно дружелюбно поздоровалась с ним Натарина, оправдав мою догадку.
— Привет, — спокойно ответил ей юноша, поднял на нас глаза и чуть удивленно спросил, — что же такого случилось, что вы ко мне всей кучей заявились? Кстати, здравствуй Зайран, — он приветственно кивнул Зану, показывая, что они знакомы и в хороших отношениях. Ну, это понять можно — оба любители посидеть допоздна в лабораториях, они явно понимают друг друга, да и то, что Зайран — любимец Элгерта, а Надьян — Илазе тоже о многом говорит.
— Надьян, у нас к тебе очень большая просьба. Нам больше никто помочь не сможет, — резко перейдя на серьезный тон, сказала Ната. Надьян посмотрел ей в глаза, определил по ним что-то понятное только ему и мрачно спросил:
— Что случилось?
— Ты участвуешь в турнире? — поинтересовалась она. Да уж, если он тоже участвует, то готовить никого не станет.
— Нет, — хмыкнул юноша и посмотрел на Нату, как на маленького ребенка, — я — воин и ребячеством не занимаюсь.
— Это хорошо, — воодушевилась подруга, села рядом с ним и вкратце рассказала о произошедшем. С каждой минутой Надьян мрачнел все больше, понимая, какую кашу заварил её братец. А в конце разразился фразой:
— Не ожидал я от тебя такого, Зайран. Вроде не ребенок, а повелся на провокацию. И не сам, а девушка в результате пострадала, — видно он знал о способностях Зана на воинском поприще.
Упоминаемый уставился в пол, всем своим видом показывая, что это он понял и сам. Ведь не просто девушку подставил, а ЛЮБИМУЮ девушку. При том с характером, далеким от Натиного.
— Ладно, помогу. Я об этом Рогасте слышал — он хорошо дерется в рукопашной, но мечом работает не очень, да еще самоуверен безмерно, так что можно попытаться его победить. Тем более что с лайн Шото я знаком и мне её чисто по-человечески жалко, да и ты мне не чужой, коллега, — последнее слово он произнес с видимой иронией. Зайран в ответ ухмыльнулся, явно говоря о том, что их связывает не только любовь к науке (а скорее еще, и любовь к рискованным экспериментам), — мышечная сила у тебя тоже есть — каждоутренние тренировки не прошли даром, а с мечом обращаться при усиленных занятиях я тебя научу. Мышечная масса ведь не главное — а в мастерстве я получше Йодона буду.