Защитник для Хранителя
Шрифт:
«Мне нельзя, повелительница. Никак нельзя. Я личное, адресованное только смотрителю», — испуганно запричитало письмецо.
«Нельзя, так нельзя. Не больно-то нужно. Прекрасно знаю, что в тебе говорится. Мол, повелеваю…
«Прошу…»
«Прошу, — покорно согласилась Ника, — раскрыть всю информацию о книге».
«А как вы догадались?..»
Было бы что отгадывать.
«Да вот, как-то догадалась, могу даже сказать, кто написал. Первый жрец…
«Добр», — сдалось письмо.
«Спасибо!» — мысленно улыбнулась Ника.
«Ой, не за что, — смутилось письмо. — Раз основное узнали, думаю, ничего страшного, если все расскажу».
И продекламировало: «Уважаемый учитель, прошу, раскройте информацию о книге Мусалини сударыне Мирской. По моим сведениям, она может нам помочь с этим делом. Ваш непутевый ученик, Добр Ярский. Ах да, не думаю, что стоит злить эту девушку!».
«Не стоит злить эту девушку», — повторила про себя Ника. Какой оказывается осведомленный жрец. И откуда у неё ощущение, будто ею двигают как шахматной фигурой, пешкой?
«Давно бы так! Сразу надо было рассказать! Не больше часа существует, а уже решил не подчиниться повелительнице. Что за молодежь пошла!» — прозвучал сердитый голос из шкафа.
«Не ворчи, Кодекс! Сам должен понимать, он не книга, а письмо, даже записка. Они, в отличие от нас, с благословения Златы, предназначены только для определенных людей. Давайте лучше помолимся за письмецо».
«Ой, как романтично! Я б хотела стать любовной запиской. Представляете…».
«Помолчи, Романи, давай дослушаем хозяина».
— В итоге, нам неизвестно, где книга находится и кто её украл, — закончил смотритель. Сцепив руки в замок, окинул Нику задумчивым взглядом.
«Ох, дорогие мои соседи и напарники, с вашего благословения я хочу сделать признание. Благодаря покровительству подопечного Златы, а моего автора, дорогого поэта Стиане Велеске, я стал свидетелем, как мерзкий слуга Родзара схватил ту жуткую книгу. На меня снизошло такое благословенное спокойствие, когда эта книга оказалась от меня в неведомых далях, — пробормотал приятный баритон. — От неё веяло такой жутью, что я стал ужасно бояться, что вся моя великолепная поэзия растворится в его мерзопакостных флюидах. Когда…
«Кто?» — мысленно крикнула Ника, прерывая разглагольствования. Пусть невежливо, но тирада этого поэтического сборника могла длиться очень долго и только в конце одним словом прояснить суть, как во всех стихах этого Велеске. Она смогла осилить одно из его произведений, и ей этого вполне хватило, несмотря на всю любовь к чтению.
«Имя, внешность, повадки!» — прозвучало твердое требование.
«Благородный Устав стражей, как я мог со своими скромными силами узнать, кто этот мерзкий злодей? При мне никто к нему не соизволил обратиться по имени. Если бы…».
«Давай, Сборник, кратко и ясно. Внешность!
«Но я…».
«Сборник!!!»
Раздался тяжелый вздох, недовольный шелест и поэтический сборник обижено произнес:
«Высокий, худой, словно глиста, впалые щеки, синие глаза, черные волосы. Без конца оглядывался. Хватит?» — и замолчал, обиженно засопев.
«Ой, так этот стройный, благородный брюнет украл книгу? Уверена, только ради любимой девушки он пошел на такое преступление. Как романтично!»
«Романи, не будь дурой! Одна беда с этими гордийскими романами. Везде им мерещится любовь да интриги. И почему хозяин ее не выкинет?»
«Кодекс, не ворчи. Книга посещений, тебе что известно?» — снова вмешался Устав стражей.
«Что сразу я? Мне кто-нибудь дату сказал? Или хотите, чтобы я за весь год перечислила всех посетителей мужского пола? Так могу. Вот, начиная с первого числа двадцатого года…».
«Подожди! Сборник, когда ты его видел?»
В ответ недовольное сопение:
«Седьмого числа кресеня семь тысяч пятьсот двадцатого года».
«Месяц назад… Книга?»
«Да вспоминаю я, вспоминаю! Вот. Вам повезло. В тот день было только три посетителя. Эльф. Два человека: мужчина и женщина. Значит, нам нужен только мужчина. Заян Збигнев. Адрес не оставил».
«Спасибо!» — мысленно выдохнула Ника, напряженно следившая за книжной дискуссией.
«Да не за что, повелительница. Желаем удачи!»
«Не нарушать законы!»
«Благословение Златы!»
«И обязательно встретить любовь».
«Романи!!!» — хоровой мужской вопль.
Ника не смогла удержаться от улыбки.
Перевела взгляд на смотрителя и напряглась. Как-то она о нем забыла и даже не заметила, что за последние десять минут не слышала от него ни слова.
Катай Лебедев не сводил с нее заинтересованного, насмешливого взгляда.
— Ну и что сказали книги? — поинтересовался он.
— Как вы? — и тут же прикусила край губы, поняв, что сдала себя с потрохами.
Смотритель снисходительно улыбнулся:
— Девочка, не обижай старика. Когда тебя не слушают, а, едва дыша, переводят взгляд с книги на книгу, сверкая большими глазами, не мудрено отгадать, что общаются не с тобой. А так как, кроме меня и книг, здесь никого нет… Так о чем был разговор?
Ника вздохнула.
— Я знаю имя вора. Заян Збигнев. Вы можете что-нибудь о нем рассказать?
— Заян, Заян… — задумчиво нахмурился старик и развел руками. — Нет, ничего о нем не знаю и даже не слышал.
— Извините, мне тогда пора.
— Вероника, подожди. Вот скажи, зачем с твоим-то редким даром заниматься наёмничеством? Пойдем в библиотекари. Здесь твое место!
— Нет, не могу, — твердо ответила Ника. — До свидания! — и решительно направилась к выходу.
Дверь за девушкой и псом захлопнулась. Смотритель нахмурился, стараясь понять, кого же ему напомнила молоденькая посетительница.