Чтение онлайн

– Вот как! Но ведь жаловаться не приходится, если это Ангела Кёлер?

Саймон фыркает:

– Может, и так. Но разве не странно, что папаша не захотел помочь собственному сыну?

– Ну он, наверное, был в шоке, как-никак, а его сын подозревается в убийстве его же дочери. Может, подумал, пусть тот сам выкручивается. А вы бы как поступили?

– Если он предоставил сына самому себе, то все равно что признал: да, он мог это сделать, он способен на убийство.

На Эббу накатывает озарение. Она на такой ответ не рассчитывала. Неужели это правда? Неужели Джорджио Моретти верит, что его собственный сын способен убить свою же сестру? Она должна поговорить с членами семьи Моретти, составить собственное представление о том, кто они такие и кто такой Николас, послушать, что они могут о нем рассказать.

И Эбба меняет тему:

– Вы что-нибудь можете рассказать по поводу задержания Николаса… о ваших самых первых действиях на месте преступления?

Саймон начинает смеяться, но по нему не похоже, что его действительно развеселили слова Эббы.

– Вы говорите как журналистка.

– Только между нами.

– Это как раз не самая успешная часть расследования, тут мне похвастаться нечем.

– Кто его задержал?

– Все совершают ошибки.

– Я восхищаюсь вашей преданностью товарищам, но я ведь все равно потом обо всем прочитаю в рапортах. Поэтому почему бы просто не рассказать о том, как все было.

Саймон наклоняется поближе, какое-то время настороженно разглядывает Эббу, а потом произносит:

– Тарья Лундквист и Робин Андерссон.

Эбба поднимает бокал, но в этот раз просто нюхает напиток: ей нельзя опьянеть. Тарья Лундквист. Когда Эбба занималась патрулированием, она несколько раз ездила с Тарьей в одном автомобиле, и уже тогда за Тарьей водилась привычка идти самым простым путем и всеми способами избегать бумажной работы. Эббе особенно запомнился один случай, когда Тарья притворилась, что не туда повернула, только чтобы они не прибыли первыми на место ограбления магазина. Правда, потом командир группы все равно заставил их принять заявление. Уловку Тарьи раскрыли, и Эббе было стыдно, что она не решилась помешать напарнице. Наверное, Робин чувствует сегодня нечто похожее. Эбба не знает, кто такой Робин, похоже, какой-то новенький. – Итак, если я правильно понимаю, Николас имел возможность более часа следить за всем происходящим, находясь в патрульной машине?

– Ну да, как-то так.

– И Тарья и Робин не нашли никакой взаимосвязи между тем, что жертву, найденную в квартире, звали Ясмина Моретти, и тем, что у наркомана, который сидит у них в машине, та же фамилия?

– Это от нас ускользнуло.

От нас. Он не перекладывает вину на своих коллег. Какой джентльмен!

Саймон продолжает – похоже, ему хочется прояснить ситуацию:

– Ясмина была опознана не сразу, потому что она снимала квартиру в субаренду. А потом Тарья и Робин не услышали имя, когда его передавали на полицейской волне, занимались чем-то другим.

– Конечно, на месте преступления обычно нервная обстановка.

– Вроде того.

Скрипит входная дверь, в бар входит крупный мужчина. На нем широкие штаны, из-за чего его выпирающий живот кажется больше, чем есть на самом деле, но самое интересное в нем – это деревянные башмаки, надетые на босу ногу.

Он со стуком спускается по лестнице и, тяжело дыша, плюхается за первый попавшийся свободный столик.

У Эббы все начинает зудеть от нетерпения, и она с молчаливым вопросом смотрит на Саймона, надеясь, что ему уже пора уходить. У него ведь есть дела. Расследование убийства, например.

Босоногий громко поносит рождественскую елку, мол, она такая страшная, прямо как из Чернобыля. Эбба не знает, с кем он разговаривает, сам с собой или со всеми посетителями бара, но не может не отметить его финский акцент. Еще один признак того, что именно его-то она и искала.

Она улыбается Саймону: иди же, ну иди!

Но Саймон не уходит. Может, она кажется ему приятным собеседником? Или, по крайней мере, интересным. А может, она заинтересовала его и он хочет узнать о ней побольше? Нет, чушь какая. Эту мысль Эбба прогоняет прочь. Она может себе представить, какие о ней шли разговоры, прямо так и слышит нервный голос Йона Хелльберга: «Эта Эбба Таппер пусть теперь сама справляется после того, что случилось. Представьте только, что это такое – смотреть в глаза родителям погибшего парня. Она уж слишком давила, слишком. А ведь в этом деле нужно иметь чутье». А потом он начинает рассказывать что-то смешное, типа: «Помните идиота, который трахал надувную бабу, когда мы ворвались к нему, потому что на площадке воняло травой? Ха-ха-ха! Я видел его вчера в приемнике, на нем были женские трусы и чулок, скрученный как член». Все помнят того чудика и все смеются шуткам Йона Хелльберга, благодаря которому им так хорошо на службе. Конечно, если подстраиваешься и не ущемляешь самолюбие шефа.

Бармен подходит к Эббе и кивает в сторону босоногого мужчины:

– А вот и Ранта, о котором вы спрашивали.

– Кто он такой? – спрашивает Саймон, когда бармен снова отходит. – Почему вы спрашивали о нем?

Эбба не находит что ответить, и тут Ранта встает и, пошатываясь, направляется к туалету. Она трогает Саймона за плечо:

– Подождите минутку.

Эбба следует за Рантой, слышит, как он со стоном выпускает шумную струю в одной из кабинок, как будто ему трудно справлять нужду. Она наклоняется и заглядывает под дверцу кабинки, чтобы убедиться, что это точно он. Под дверцей видны две потрескавшиеся пятки в деревянных башмаках. Да, это точно он.

Пока Ранта не вышел, Эбба смотрит на себя в зеркало. Фу, как ужасно она выглядит! Пользуясь ситуацией, стирает пятно осыпавшейся туши под глазом, хлопает себя по щекам, чтобы они хоть немного зарумянились… И тут открывается дверца кабинки и выходит Ранта, глядящий на свою ширинку. Он замечает Эббу, останавливается, ворчит, что она заняла проход, отталкивает ее и идет к выходу.

– Эй, подожди!

Ранта оборачивается через плечо, и Эбба представляется примерно так, как она уже делала это раньше. Говорит, что расследует убийство, которое произошло накануне ночью.

– Я поняла, что вы были в баре вчера вечером, а еще здесь были женщина, которую потом убили, и подозреваемый в убийстве мужчина.

И она описывает Ясмину и Николаса. Все это время Ранта злобно на нее смотрит.

– Они были здесь, да, – бормочет он. – Кокаин нюхали.

– Откуда вы знаете?

– Не вчера родился.

Да уж, он-то точно не вчера. Конечно, вслух Эбба это не говорит, а лишь упорно продолжает расспросы:

– Вы видели, как они ушли?

Ранта берется обветренной рукой за ручку, приоткрывает дверь.

– Эй, погодите! Мне нужно с вами поговорить.

– О чем это? – Он разворачивается.

– Есть свидетель, который утверждает, что вы о чем-то поспорили и вы последовали за ними, когда они ушли. Это правда?

– Что ты несешь, тётя? – Ранта зло прищуривается.

– Я просто хочу, чтобы вы рассказали, куда направились после того, как ушли отсюда.

– Нет, ты не этого хочешь. Ты утверждаешь, что это я убил ту бабенку. В твоем представлении это должен быть такой простой парень, как я, а не известный футболист.