Чтение онлайн

Мне нужна Линди.

Мне нужно чувствовать, как она дышит.

— Позаботься о моем ребенке, Истон.

Я киваю, чувствуя, что уже потерпел неудачу, но ничего не говорю, поскольку доктор подходит сзади и везет в палату Линди.

В комнате холодно и тихо. Гул аппарата — единственный шум.

Доктор подвозит меня к кровати, и я кладу голову ей на руку, когда входит медсестра и осматривает Линди. Потом смотрит на меня, но я качаю головой. Похоже, она собиралась подраться со мной, но передумала и оставила нас в покое.

Я прижимаюсь губами к безвольной руке Линди.

— Мне очень жаль, детка. Мне очень жаль, что я не смог спасти тебя. Пожалуйста, будь в порядке. Я не могу жить без тебя, — опускаю голову и делаю то, чего не делал уже чертовы годы.

Я молюсь.

Линди

Жужжание верхнего освещения — первое, что замечаю, когда просыпаюсь.

Боль — это следующее.

— Линди, — голос мамы вытаскивает меня из тумана, открываю глаза и пытаюсь сосредоточиться.

— Мама, — нахожу ее рядом со своей кроватью, за ней Брэндон.

Я в больничной палате.

Части нечеткой головоломки начинают медленно вставать на свои места, и я вспоминаю несчастный случай.

Помню, как меня привезли в больницу и сказали, что нужно отвезти на операцию.

— Истон? — спрашиваю я, и мама указывает на другую сторону кровати, где голова моего мужа лежит поверх моей руки. Его рука забинтована, а волосы спутаны.

— Он не отходил с тех пор, как вчера вечером тебя вывезли из операционной. Врачи хотели, чтобы Истон вернулся в свою палату, но он отказался. Он последовал за тобой из послеоперационной палаты в эту палату, как только тебя госпитализировали, и с тех пор не двигался.

Мои глаза распахиваются, поднимаю онемевшую руку и провожу по его волосам.

— Мальчик-хоккеист, — шепчу я, горло пересохло и болит.

Он не двигается.

— Я не хочу его будить, — говорю маме и Брэндону.

— О, дорогая. Этот человек был готов бросить вызов любому, кто встанет на пути, чтобы добраться до тебя. Едва он вышел из операционной, как спустился в другую операционную, чтобы подождать с нами. Разбуди его и покажи, что с тобой все в порядке. Это лучшее, что ты можешь для него сделать. Мы найдем медсестру и скажем, что ты очнулась.

Мама наклоняется и целует меня в голову.

— Я люблю тебя, Мэдлин. Тебе больше никогда не позволено поступать так со мной, поняла?

— Я посмотрю, что можно сделать, мама.

Они с Брэндоном закрывают за собой дверь, и я провожу рукой по голове Истона.

— Просыпайся, муженек, — зову его, а он что-то бормочет. — Истон… Ты мне нужен. Пожалуйста, проснись ради меня.

Он поворачивает голову и смотрит на меня.

— Малыш… — ему требуется минута, чтобы сосредоточиться, а затем его глаза из карих становятся золотисто-зелеными, он улыбается и поднимается на ноги. Его губы тут же прижимаются к моим, и мы просто дышим друг другом.

— О боже мой, детка. Я думал, что потерял тебя.

Я медленно протягиваю руки и обхватываю его лицо.

— Ты не мог меня потерять. Ты спас меня.

— Я не спас тебя. Если бы это сделал, у тебя все еще была бы селезенка, и ты бы не просыпалась на больничной койке, Линди, — полнейшая скорбь в его голосе выводит меня из себя.

— Истон, ты сделал все, что мог, чтобы остановить то, что произошло. Мы не можем контролировать других людей или мать-природу. И даже когда эта машина ехала прямо на нас, ты выбросил передо мной руку, — я осторожно прикасаюсь к его шине, и он морщится от боли. — Во сне ты всегда спасаешь меня, Ис. И в реальности тоже. Ты всегда это делаешь.

— Я так сильно люблю тебя, принцесса. До старости и седины, помнишь? Ты никогда не сможешь заставить меня жить на этой Земле без тебя.

Он опускает поручень кровати.

— Что ты делаешь, Ис?

Он осторожно ложится рядом со мной.

— Они пытались заставить меня лечь часами. Я следую указаниям врача.

— Они заставят тебя уйти, — говорю, осторожно кладя голову ему на грудь.

— Пусть попробуют, детка. Пусть попробуют.

— Я люблю тебя, Истон. Только тебя. Всегда только тебя.

— Только мы, детка. Это всегда были только мы.

Глава 25

Линди

— Ненавижу, что ношу балетки с этим платьем, — оборачиваюсь и смотрю на себя сзади в зеркало.

— Принцесса, тебе удалили селезенку менее двух недель назад. Ты уверена, что вообще хочешь пойти туда сегодня вечером? Никто не будет винить тебя, если пропустишь. Мы могли бы остаться дома и посмотреть матч на диване вместе с Миртл, — Истон подходит ко мне сзади и проводит рукой по моей обнаженной спине. — Я уверен, что смогу найти множество одобренных врачом и не требующих больших усилий занятий, которые займут нас.

Я поворачиваюсь к нему лицом и поправляю его черный галстук-бабочку.

— Истон Хейс. На мне кружево и шелк, розовые трусики, украшенные вручную, и бюстгальтер без бретелек, который стоит больше, чем выплаты по ипотеке некоторых людей. В конце этой ночи мы собираемся принять участие во всех одобренных врачом действиях, какие только сможем. А пока я собираюсь пройтись по черной ковровой дорожке в оригинале Эверли Синклер с моим невероятно горячим мужем рядом, — смотрю на него и облизываю губы. — Ты действительно хорошо приоделся, муженек.

Я покачиваюсь в розовом акварельном бальном платье, сшитом вручную Эви. Маленькая розовая атласная лента завязывается вокруг шеи, оставляя спину совершенно обнаженной. Добавьте к этому, что потрясающее платье затягивается на талии и расширяется складками, и получится самое великолепное платье, которое я когда-либо видела, и моя невероятно талантливая лучшая подруга сшила его специально для меня.

— Мы собираемся показать миру, что с нами все в порядке, и я собираюсь начать кампанию по изменению законов о конфиденциальности в этой стране. Я не хочу, чтобы кому-то еще когда-либо пришлось пережить то, через что только что прошли мы. И с помощью Беккета не планирую останавливаться, пока мы не получим желаемые изменения. Однажды у нас родятся дети, Ис. И я не хочу, чтобы им тоже пришлось столкнуться с этим только потому, что они дети невероятно опытного хоккеиста и матери, выигравшей генетическую лотерею. Мы ничем не отличаемся от всех остальных, и хочу, чтобы наши дети были в безопасности и могли жить нормальной жизнью, как все остальные.