Чтение онлайн

— Программа «Новостишки». О чем шумим, народ? — верный своей манере, Костя бесцеремонно ворвался в разговор, тут же нацелив на оторопевших ребят микрофон.

Эмма и Вася замолчали на полуслове и переглянулись. В другое время они бы с удовольствием поболтали с телевизионщиком: это же так круто — увидеть себя в телевизоре! Пусть даже и в пижаме. Но сейчас у них были дела поважнее, нужно было спешить. Тем более пока они так и не решили, что же делать дальше. Поэтому ребята хотели «отшить» нахального репортера, но тут Васю неожиданно осенило. Он окинул оценивающим взглядом Костю, оператора, машину с вмятиной на боковом крыле и спросил:

— Хотите, подарим улетную историю?

— Улетную, говоришь?

— Ну, да! Вроде «Ромео и Джульетты».

— Гонишь! — глаза у Кости загорелись, но он старался не показать своего интереса, хотя уже нутром чуял нечто необычное, захватывающее — не станут же люди просто так разгуливать ночью по центру Москвы в таком виде!

— Расскажу по дороге, — быстро проговорил Вася, забираясь в машину. — Это тут, недалеко. Минут сорок езды!

Репортер наспех проверил оборудование — не хватало еще, чтобы опять что-нибудь сломалось! — а потом запрыгнул в машину вслед за «привидениями».

— Поехали! — скомандовал он, и микроавтобус резво рванулся с места.

Ночь была очень светлой — началось полнолуние. Яркий лунный диск щедро освещал окрестности серебряным, призрачным сиянием. Было тихо, лишь изредка запоздавшие машины с пронзительным ревом проносились мимо, ослепляя фарами и оглушая стоящих у обочины.

Два автомобиля припарковались у самой кромки леса — старенький «Запорожец», который мог бы быть экспонатом коллекции древностей, и солидный, внушительный джип, чьи лакированные детали импозантно поблескивали в лунном свете. Эта парочка напоминала Слона и Моську: казалось, еще минута, — и «Запорожец» зайдется заливистым лаем, наскакивая на своего автомобильного соседа.

У дверей машин топтались их владельцы — мерцающие огоньки сигарет освещали напряженные лица. Мужчины смотрели в разные стороны, явно избегая общения. А невдалеке, ближе к лесу, происходил процесс передачи «пленных». Две пары стояли друг против друга — Наталья Анатольевна с Ромой и Ирина Степановна с Юлей.

Думали ли дети, что знакомство с родителями будет таким драматичным! Эти самые любящие родители сейчас крепко сжимали руки своей «добычи», словно боялись, что птички могут ускользнуть. Разговор взрослых был резким и грубым.

— Я бы на вашем месте последила за дочерью! А то уж очень она свободного поведения!

— А я бы на вашем месте не совала нос в чужие дела, а позаботилась бы лучше о сыне! Купила бы ему новые джинсы, например. А то смотреть противно — он же у вас просто оборванец!

Взрослые ругались, а подростки смотрели друг на друга. Они ничего не слышали, потому что оказались в своем, особенном мире. Они молчали, говорили только глаза — широко открытые, взволнованные, счастливые. Итак, их встреча все-таки состоялась — в первый раз после того злосчастного пожара. Совсем не так, как представлялось в мечтах, но все-таки они видели друг друга и стояли почти рядом — так, что можно было чувствовать дыхание и слышать биение сердца. Обоих била дрожь, но не от холода, а от внутреннего возбуждения и восторга. Они были наэлектризованы, заряжены близостью — казалось, если коснуться друг друга, произойдет разряд молнии или взрыв. Юля забыла про костыли и про боль в ноге, Рома не замечал зуда от заживающих ожогов. Они просто стояли и смотрели друг на друга — ненасытно и жадно, как умирающие от жажды — на воду, умирающие от холода — на огонь, умирающие от голода — на хлеб. Да, они были так же необходимы друг другу, как вода, хлеб, огонь — то, без чего немыслима жизнь. И несмотря на усталость, холод, темноту, ругань взрослых, они были счастливы. Они готовы были бы простоять вот так, неподвижно, молча, целую жизнь. Они не думали о прошлом, не строили никаких планов на будущее — все это осталось там, в мире кричащих, суетливых взрослых. А в их мире была только ошеломляющая радость встречи, возможность просто смотреть друг на друга, шептать любимое имя.

«Ты самый-самый!» — кричали восторженные, сияющие глаза Юли.

«Ты прекрасна, как звезда!» — говорили им восхищенные глаза Ромы.

«Ты — единственный и навсегда!» — «Без тебя я не смогу жить!» — «Полетели?» — «Давай!»

Было странно, что взрослые совершенно не замечают этот переливающийся, рвущийся из юных душ восторг. Отцы продолжали нервно мусолить сигареты, матери в выяснении отношений уже перебрались с повышенных тонов на крик.

— Ты моего сына не получишь, так и знай!

— Да кому он нужен! Оставь свое сокровище себе. А вот о дочери моей и думать не смей!

— Тоже мне, испугала, аристократка недоделанная.

— Оборванка!

— Выскочка!

— Побирушка!

Казалось, еще немного — и они вцепятся друг в друга. Но до этого все-таки не дошло. Когда запас оскорблений и ругательств был исчерпан, накал страстей пошел на убыль. Разгоряченные женщины тяжело дышали, но, выговорившись, замолчали. Юные пленники почувствовали, как ослабла хватка сжимавших их пальцев. А потом со словами «Отправляйся к своей мамочке!» их отпустили.

Но, вместо того чтобы броситься к мамочкам, подростки, словно две выпущенные из лука стрелы, ринулись навстречу друг другу. В один прыжок преодолев разделяющее их расстояние, они с силой врезались друг в друга и тут же слились, сплелись в одно ошалевшее от счастья двухголовое существо с четырьмя руками и четырьмя ногами, одна из которых была в гипсе.

— Я тебя не отпущу, — прошептал дрожащий Рома, вдыхая запах нежных девичьих волос.

— И я тебя! — вторила ему трясущаяся Юля, уткнувшись в забинтованную мальчишескую грудь.

Им казалось, что если они сожмут друг друга вот так, крепко-крепко, они срастутся, соединятся навек, и никто никогда не сможет их разлучить.

Оторопевшие родители замерли в растерянности.

— Рома… Ромочка, что ты делаешь! — голос Ирины Степановны был робок и неуверен, это был совсем не тот голос, что еще пять минут назад выкрикивал грубые ругательства: — Сынок, пойдем… Нам надо ехать.

— Юленька, дурочка, отойди от него! — увещевала дочь Наталья Анатольевна. — Есть у тебя хоть капля гордости!

Они кружили вокруг обнимающихся влюбленных, как вертолеты над пожаром — и спасать нужно, и приблизиться невозможно. И тогда мамы обратились за помощью к папам:

— Петя, ну сделай же что-нибудь!

— Игорь! Что ты стоишь как пень! Помоги же!

Влюбленные поняли — сейчас разлучат. Сейчас их невероятно яркому, но короткому счастью придет конец. И тогда они решили, в одном последнем и отчаянном усилии:

— Давай убежим!

Со стороны это выглядело трогательно и нелепо — перебинтованный парень и хромая девочка, взявшись за руки, вдруг рванулись из круга взрослых в безумной надежде убежать, ускользнуть, раствориться в темноте. Конечно же, Юля тут же споткнулась, упала, и тогда Рома подхватил ее на руки и, сгибаясь под тяжестью ноши, побежал прямо в темный спасительный лес. В какой-то момент показалось, что у них получится и они действительно исчезнут, потеряются в густой темноте…