Зашвырнуть ключи
Шрифт:
«Три месяца. Шеф полиции Арно Камп обещает избавить меня от злодея. Хотел бы я на это посмотреть. Вчера прислали в Ядерный центр агента Артура Барка, первого из серии агентов, которые должны охранять меня».
«Барк, кажется, неплохой парень, только мозги немного набекрень от полицейской работы. Из него мог бы получиться физик. Но зачем, зачем человечеству физики?!»
«Когда Арно Камп пообещал изловить и обезвредить того, кто угрожает мне смертью, я впервые в жизни пожалел, что полиция не всесильна».
«Больше всего на свете я любил свою работу. Тот сладкий холодок предчувствия, из которого вдруг, после многодневных опытов, внезапно рождается уверенность, что истина находится где-то рядом, протяни только руку – и достанешь ее.
Но ныне все мелкие истины слились в одну Великую Истину, и свет ее невыносим. Я солдат твой, сияющая истина, и умру как солдат. И да поможет мне… Робин!»
Робин? – задумалась Ора Дерви. – Кого имел в виду Гуго Ленц?
Среди знакомых и сотрудников Ленца – она тщательно проверила – человека с таким именем не было. Быть может, Робин – чье-то прозвище? Но чье? Ора Дерви, как обычно, проконсультировалась с Артуром Барком, который знал Ядерный центр и его людей, как свои пять пальцев.
Но и Барк в ответ на вопрос о Робине только развел руками.
Видимо, Робин – какая-то историческая ассоциация, пришедшая в голову Гуго, когда он набрасывал дневник, – решила Ора Дерви. – Быть может, речь идет о Робине Гуде, легендарном разбойнике средневековой Англии?
Вскоре в сутолоке дел Ора Дерви позабыла случайное имя, мелькнувшее в бумагах покойного Ленца.
Но через некоторое время среди лабораторных журналов ей попался еще один листок, служивший продолжением какой-то записи.
«…Прощай и ты, Люсинда. Я привязался к тебе, я верил тебе…»
Ору что-то кольнуло, когда она прочла первые строки записки.
«Только благодаря тебе, Люсинда, я сумел решить последнюю задачу, которую добровольно взвалил на свои плечи. И теперь мне легче уходить из жизни. Спасибо, Люсинда».
Незнакомое доселе неприятное чувство заставило Ору внутренне сжаться. Она вызвала к себе Барка. Артур прибыл незамедлительно: он знал уже, что председатель новой комиссии не отличается мягким нравом и при случае может всыпать не хуже Арно Кампа. Ясное дело – не приходится ждать снисхождения от робота или полуробота – один черт.
– Какова обстановка в Ядерном центре? – спросила Ора Дерви.
– Все по-прежнему растеряны, – сказал Барк.
– Смерть доктора Ленца обсуждают?
– Неохотно.
– Старайтесь прислушиваться к таким разговорам, – посоветовала Ора Дерви. – В них, возможно, что-то промелькнет.
– Докладывать вам или Арно Кампу?
– Все равно. Наши действия скоординированы.
– С работой в Ядерном центре до сих пор не ладится, – сказал Артур Барк. – Все время срываются опыты.
– Быть может, диверсия? – оживилась Ора Дерви.
– Не то, – покачал головой Барк. – Доктор Ленц оставил после себя сущую неразбериху. Старик, видимо, слишком многое любил делать сам.
При слове «старик» Ора поморщилась: она не выносила фамильярности.
– Теперь Ядерный центр осиротел, как выразился один сотрудник, – продолжал Барк, развалившись на стуле. – Неужели доктор Ленц напоследок испугался-таки Красной Гвоздики и решил выполнить ее требование, «зашвырнуть ключи»? Но тогда непонятно, почему же доктора Ленца все-таки…
– Скажите, Барк, – перебила его Ора Дерви, – вы знаете всех сотрудников Ядерного центра?
– Конечно. Таково задание Кампа, – ответил Артур Барк.
– В таком случае скажите, кто такая Люсинда? – быстро произнесла Ора.
– Люсинда? – удивленно переспросил Барк, с наслаждением заметив, что Ора Дерви слегка смешалась. Значит, и роботы умеют смущаться!
– Имя Люсинда мне встретилось в архивах доктора Ленца, – пояснила сухо Ора Дерви.
– Люсинда – машина, – сказал Барк.
– Машина?
– Обыкновенная счетная машина. Термоионная, с плавающей запятой, как говорят программисты, – с улыбкой добавил Барк. За время пребывания в Ядерном центре он успел нахвататься кое-каких знаний.
– Машина? Странно… Ленц обращается к ней, как к женщине, – сказала Ора Дерви.
– Странно, – согласился Барк.
– Мы можем теперь только строить догадки о тогдашнем психическом состоянии доктора Ленца, – заметила Ора.
Барк промолчал, ограничившись утвердительным кивком.
Глава девятнадцатая
ИВ СОИЧ УМЕЕТ ХРАНИТЬ ТАЙНЫ
Имант Ардонис любил геологию. Ему вообще нравились науки о Земле.
Толстые фолианты, посвященные отчетам какой-нибудь исследовательской геологической или археологической экспедиции, он мог перечитывать как увлекательный роман.
Впрочем, романов Имант Ардонис никогда не читал.
Изучение геологических отчетов доставляло отдых мозгу, измученному бесконечными формулами.
Если физика была всепоглощающей страстью Иманта Ардониса, то науки о земле можно было назвать его хобби. Но и в геологии, регулярно просматривая интересующую его литературу, Имант Ардонис сумел приобрести немалые познания.
Акватаунский проект заинтересовал Ардониса. Его привлекла смелость замысла, сочетавшаяся с размахом. Шутка ли – пробив твердую оболочку планеты, на сотни миль устремиться вниз, пронзив слои бушующей лавы!
В космосе человек давно уже чувствовал себя, как дома, в то время как глубь собственной планеты все еще оставалась для него недоступной.
Ардонис знал, что идея использования глубоководной морской впадины в качестве отправной точки для глубинной скважины не нова. Но раньше осуществить ее не могли: проблема упиралась в несовершенство техники.
Ардонис был аккуратен в своих увлечениях: выискивая повсюду, где только можно, материалы об Акватауне, он складывал их вместе. Правда, писали об Акватауне немного.