Чтение онлайн

Вид у Мюллера был жалкий: лицо покрылось потом, дыхание стало тяжелым, как после долгой пробежки. С отчаянием в голосе, как будто это было последнее, что человек может потребовать в своем положении, он произнес:

— Останови.

Мансур пристально смотрел на Мюллера и молчал. Тот, побагровев, сжал свои огромные кулачищи и просипел, едва сдерживаясь от крика:

— Останови пацанов — подорвутся…

Мансур медленно покачал головой.

— Похоже, ты уже сам подорвался — на чужой мине. Если кто-то погибнет в ущелье, не на тебе ли кровь будет? Не твоя ли вина?..

Этот вечер в доме офицерского состава мало отличался от всех других вечеров: кто-то кухарил, кто-то смотрел телевизор или слушал радио. Вернее, это только так говорится — смотрел или слушал. На самом деле люди, придя к себе, по привычке включали и радио, и телевизор, чаще всего врубали громкий звук, а сами занимались своими мелкими хозяйственными делами. Поэтому из разных комнат доносились то голоса, то музыка. Только у Ратникова было тихо.

Его поселили в бывшую комнату лейтенанта Шаврина, недавно покончившего жизнь самоубийством. Предполагали, что виной всему его жена Тоня, влюбившаяся в Никиту Жердева. Обставлена комната была шавринскими вещами, только телевизор куда-то загадочным образом исчез, а радио Владимир не любил. Он несказанно обрадовался, когда посыльный наконец доставил ему едва не потерянную навсегда привезенную из Москвы сумку с вещами.

Пока Ратников, прибывший в штаб погранотряда, ждал, когда его представят начальнику штаба, он заметил на улице «тойоту» с двумя подозрительными типами. В конце концов тем не понравилось его пристальное внимание, и они решились улепетнуть из городка. Владимир бросился за ними в погоню. Но как догонять — не пешком же? И Ратников сел в оставленную кем-то незапертой машину, соединил напрямую провода зажигания и поехал за ними. На извилистой горной дороге он почти догнал «тойоту». Встреча с пограничником не входила в планы ее водителя. Он увеличил скорость и, не вписавшись в первый же крутой поворот, свалился в ущелье. Водитель и его пассажир погибли. Как позже выяснилось, это были крупные фигуры в лагере моджахедов.

Погнавшись тогда за афганцами, Ратников, естественно, и думать забыл про сумку с вещами, оставленную в штабе. В штаб он больше не попал — погоня завершилась недалеко от заставы, куда он и явился налегке. Ну а сумку, слава богу, ему сегодня доставили…

Владимир разобрал вещи, надел любимый спортивный костюм и прилег на кровать. Никаких идей насчет того, как провести сегодняшний вечер, у него не было. Решил просто поваляться, почитать, тем более что завтра рано вставать. Под руку снова подвернулась «Капитанская дочка». Как уже выяснилось в первый день, не самое худшее чтение, и он опять взялся за повесть.

«Капитан вскоре явился… — читал лейтенант. — „Что это, мой батюшка? — сказала ему жена. — Кушанье давным-давно подано, а тебя не дозовешься“. — „А слышь ты, Василиса Егоровна, — отвечал Иван Кузмич, — я был занят службой: солдатушек учил“. — „И, полно! — возразила капитанша. — Только слава, что солдат учишь: ни им служба не дается, ни ты в ней толку не ведаешь. Сидел бы дома да богу молился; так было бы лучше…“».

Ратников вздохнул, отчасти соглашаясь с мнением пушкинской капитанши, и, перелистнув страницу, продолжил чтение: «Прошло несколько недель, и жизнь моя в Белогорской крепости сделалась для меня не только сносною, но даже и приятною. В доме коменданта был я принят как родной…».

Владимир с неудовольствием покосился на стенку, из-за которой донесся звук телевизионной рекламы, и тут же услышал стук в дверь. На его отклик в комнату заглянула жена Клейменова, Катерина, и, ласково улыбнувшись, сказала:

— Владимир, привет. У меня Костя в дозор ушел, ну а мы с ребятами устроили посиделки. Подумали, может, тебе скучно одному, нет?

— Большая пьянка намечается? — уточнил он.

— Скорее чаепитие. Просто скоро футбол, не у всех есть телевизоры, да вместе и смотреть веселей.

Лейтенант ответил, что хотя ему и не скучно — ему вообще такое состояние неведомо, всегда находит себе занятие, но к компании присоединится с удовольствием.

Когда Катерина ушла, он наскоро переоделся и причесался, с досадой ощущая отсутствие зеркала. Забыл купить, хотя утром твердо намеревался сделать это — измучился, бреясь «наизусть».

В комнате Клейменовых, кроме хозяйки, были Никита Жердев и прапорщик Федор Белкин. Игра уже началась. Российская сборная проводила отборочный матч чемпионата Европы со слабенькой командой Люксембурга и никак не могла преодолеть сопротивление соперника. Никита уставился на экран сосредоточенно, сидел нахохлившись, время от времени еле слышно чертыхался. Федор был в форме, с повязкой дежурного на рукаве. Все происходящее на поле он комментировал с большим скепсисом:

— Где уж им выиграть, если все время мяч вратарю отдают… Ну, разве с такого угла бьют… Опять бегают как вареные.

— А чего ты хотел! — резко отозвался Жердев. — Тренеру давно пора на пенсию, игроки тоже старперы! Молодых надо ставить, тогда и скорость появится.

— Старые всегда молодых не любят, — заметил Владимир.

Он сказал это без всякой задней мысли, однако мужчины восприняли это как критический выпад. Но если Белкин просто хмыкнул, оценив «шпильку» лейтенанта, то Никита не стал скрывать своего раздражения. Во избежание ссоры Катерина торопливо завела с Владимиром разговор о его обустройстве, поинтересовалась, чего ему не хватает в хозяйстве, очень кстати предложила зеркало.

— Все ясно, как божий день, — даже этим слабакам продуют, — язвительно сказал Белкин.

Не любивший капитулянтских разговоров Никита взвился на прапорщика:

— Ну чего ты каркаешь?! Чего нудишь над ухом?!

— Никит, ну видно же, как играют, — оторопел тот. — Детский лепет на лужайке. Глаза бы мои не видели.

— Ну и не смотри, кто тебя неволит! Ты дежурный, вот и иди — дежурь! У нас боевая готовность, между прочим.

Мучившаяся из-за неизвестности Катерина ухватилась за эту тему:

— Это из-за героина, что ли? Значит, Костя до утра будет в этом чертовом ущелье торчать? Кому это надо?

— Ой, Кать, у командира спроси, — досадливо поморщился Федор. — Наверное, утром придется порошок вывозить.

— А почему нельзя его на месте спалить? — поинтересовался Ратников.

— Такие вещи втихаря не делаются. Тут такую рекламу получить можно, что только держись. Шутка ли, целая тонна! Начальство поглядеть хочет, убедиться своими глазами. Прессу вызовут, телевидение припрется. Тебя, Володя, сразу в фельдмаршалы произведут.