Застава
Шрифт:
Подействовало.
Ворон шумно глубоко вздохнул. Тур, белый, как полотно, дышал часто и поверхностно. Но глаза его были открыты.
– Рану прижмите, – выговорил он. – Слева… подвздошная область…
Лис, хоть и не был силён в анатомии, среагировал первым. Тёмное пятно расплылось из-под ремня на рубашку, и юноша отчаянно придавил его скомканной курткой. Тур застонал сквозь зубы.
– Ничего серьёзного, – он попытался успокоить братьев, но совершенно безрезультатно. – Перчатки… снимите…
Ворон схватил руки брата, освободил от перчаток и приложил его ладонь к имитации повязки.
– Тур, залечи это. Умоляю, близняшка! Залечи, ты умеешь!
Кисти и предплечья стремительно холодели.
– Не волнуйся. Отведите меня в машину.
– Лис, гони БМВ сюда! – осенило Ворона.
– Нет! – Тур подался вперёд, едва не задохнулся от боли, но продолжил: – Чем меньше следов, тем лучше для нас… Три трупа. Многовато…
Лис запоздало вспомни про «поле боя».
В траве поодаль на боку валялся первый исполнитель, так и не успевший спустить курок. Ближе к реке лежал второй, оказавшийся на беду левшой. И возле кустов скособочилось тело Белякова, случайно застреленного собственным охранником.
– Лис, помоги! – окликнул Ворон.
Он поднимал раненного брата с земли.
Лис не слышал. Как заворожённый, он сделал два шага в направлении покойников.
– Лис!.. Гамаюн!
Вдруг рыжие волосы вздыбились будто пламя вспыхнувшего костра. Гамаюн раскинул руки, и огненный всполох пролетел над плечами подобно крыльям. Испуганно качнулись молодые деревья. Зашумели проснувшиеся птахи, посыпались вниз сосновые шишки и иголки.
И праху, и памяти семь годов не быть!
Иная сторона света заглотнула пространство. Над рекой зародился чёрно-огненный смерч. Взлетел ввысь, пронзил ночную тьму золотой зарницей и грянулся на злосчастную поляну. Жадно чавкнула трясина. Болотные огоньки рассыпались по земле, и всё стихло. Остались лишь высокая трава да подёрнутые ряской три тёмные лужи.
Тур откинулся на плечо близнеца.
– Автор урагана нашёлся, – проговорил он.
– А говорил, не умеет огненным вихрем летать, – в тон подтвердил Ворон.
– А? – Лис растерянно оглянулся, опомнился и кинулся к братьям.
Общими усилиями Полозовы добрались до автомобиля.
– Разворачивай, и в больницу! – скомандовал Ворон.
– Домой, – произнёс Тур.
– Что?! У тебя пуля в животе! Лис, гони в ближайшую больницу!
Горящие глаза на выбеленном лице буравили юношу едва ли не с вещественной силой.
– Домой, – уверенно повторил Тур. – Я сам разберусь… А вы мне поможете.
Лис понял, что последнее слово опять остаётся за ним. Тусклый, но решительный взор раненого показал дорогу.
– Домой, – решил Лис вслух.
Машина рванула вперёд.
– Не гони, не дрова везёшь! – крикнул с заднего сиденья Ворон и крепко прижал близнеца к себе.
– Знаю, что делаю, – огрызнулся младший брат. – Ворота открой!
День тридцатый
На стене монотонно тикали механические часы.
– Зеркало левее, – поступило распоряжение с операционного стола. – Ворон, пинцет… Нет, не берёт… Геморроидальный зажим…
Лис изо всех сил стиснул зубы. Зеркало в его руках опять принялось дрожать. Не мудрено после целого часа, проведённого в роли штатива. Единственный плюс этой роли состоял в том, что юноша не видел происходящее на столе. Он добросовестно выполнял команды и лишь по репликам хирурга определял, на какой стадии находится операция.
Что-то звякнуло об пол.
– Тур, – тихо позвал Ворон.
– Порядок. Вынул… Две минуты отдохну… Готовь кишечные иглы…
Две минуты превратились в пять или десять. Но Лис готов был стоять с зеркалом в руках хоть всю ночь, лишь бы операция закончилась успешно.
Движение на столе возобновилось.
– Тампон… Кохера… Я сказал зажим Кохера, а не Микунича.
– Да я в них ни черта не понимаю! – сорвался Ворон.
– Держись, близняшка. Ещё минут пятнадцать, и всё, – тихо проговорил Тур. – Всё будет хорошо. Лис, где ты там?
– А? – юноша осторожно вытянул шею и увидел окровавленную руку брата. К горлу подскочил сухой комок.
– Зеркало на меня. Вот так, хорошо. Ворон, подай мне иглодержатель…
Когда наконец прозвучало: «Закончили. Спасибо, братья», выяснилось, что из присутствующих сохранил самообладание только хирург, он же пациент. Лис, едва отставив зеркало, шатнулся к стене и сполз на пол. Ворон рухнул на колени возле стола, на котором под окровавленной простынёй лежал Тур, и остался неподвижно сидеть, ткнувшись лбом в его плечо.
– Всё в порядке, – негромко, но твёрдо сообщил Тур. – Я не первый врач, который оперировал сам себя. В литературе описаны подобные случаи, в частности самооперация по удалению аппендицита на полярной станции.
Ворон не отреагировал, но Лис сумел подать голос.
– А где-нибудь описана самооперация по удалению пули без наркоза?
– Новокаин на меня частично действует. Этого достаточно… И рана была не очень серьёзная. Можно сказать, мне повезло. Повреждения оказались минимальные.
– Да? – вымученно переспросил юноша.
– Всё позади… – Тур слабо провёл ладонью по голове Ворона. – Лис, ты ещё в состоянии что-либо совершить?
Тот, цепляясь за стену, поднялся. От вида крови его мутило, но собственные проблемы юноша мужественно удерживал внутри.
– Молодец… Уложи Ворона на диван. Он вырубился… И побудь со мной.
– Тур?
– Мне нельзя терять сознание. Знаешь, что будет, если… Помоги, братишка.
До самого рассвета Лис сидел возле брата в операционной. Ворон, оставленный в соседней комнате на попечении Деда, спал тяжёлым сном, больше похожим на затянувшийся обморок.