Чтение онлайн

— Ваше Величество, стоило ли все это затевать, если теперь все пустить на самотек?

Борис Карлович обычно считал Володю глупым и пустым человеком, однако сейчас вынужден был с ним согласиться.

—Вернуть ее — значит отдать застенцам рычаг управления мальчишкой, — добавил Разумовский.

— Да не беспокойтесь вы, — усмехнулся Романов. — Никто ее возвращать не собирается. Как и давать ей титул. Теперь мальчишка в нашей власти. Небольшие пари делают жизнь не такой серой, ведь так?

Его Величество подошел к брату и с высоты собственного роста посмотрел тому в глаза.

— Все, что теперь нужно, чтобы «Пажи» победили. Надеюсь, с этим не будет проблем?

1. Инфантерия (устаревшее итальянское infanteria, от infante — «юноша, пехотинец»), название пехоты в вооружённых силах ряда зарубежных государств. В России нашего мира в XVIII — начале XX веков термин «инфантерия» употреблялся в официальных документах наравне с термином «пехота».

Глава 14

От Императора я вышел на дрожащих ногах. Прислонился к стене, и тут меня по-настоящему накрыло.

Адреналин стучал в висках, шея вся взмокла. Хотелось сейчас сползти куда-нибудь и там затихнуть. Но нельзя. Меншиковский дворец — слишком людное место, да и Черевин неподалеку, смотрит волком.

Наши отношения и раньше теплыми нельзя было назвать. А теперь они станут еще более натянутыми. Но что тут поделаешь. Каждое действие имеет за собой определенное последствие. Я знал, на что шел.

Однако больше всего сейчас заботил разговор с Императором. Сам не знаю, откуда во мне столько наглости взялось. Но сложилась патовая ситуация, которую надо было быстро разрешить. Я и разрешил. Правда, загнал себя в новую ловушку.

Выиграть турнир! Нет, в принципе, никогда нет ничего невозможного. В конце концов, когда-то и Лестер взял АПЛ1. А звезд там не было, только хороший тренер и ровная игра. С другой стороны, надо всегда трезво подходить к поставленным целям, а не лететь вперед с шашкой наголо. Ладно, поборемся. Вариантов теперь все равно нет.

Я отдышался, немного успокоился и сделал шаг по направлению к выходу. Видимо, поторопился. Потому что тут же зашатался и чуть не упал. Вот ведь, как меня проняло.

Черевин оказался рядом. Правда, лишь для того, чтобы ехидно заметить:

— Что, Николай Федорович, устали после ночных похождений?

Я спокойно отнесся к его словам. Понятно, что он сейчас злится. По-любому, боится за свое место. Неизвестно, кстати, что будет с его карьерой после всего. Только не стоит забываться, штабс-капитан. Топор забудет, дерево запомнит.

По пути домой я расстегнул шинель — моросил дождь, но мне было жарко, словно из бани вышел. Зато хотя бы немного успокоился и пришел в себя. Значит, надо выиграть. Других вариантов я не вижу совсем.

Итак, участвует восемь команд. Грустно тут, конечно, с футболом. У нас на обычный детский турнир всегда заявлялось от шестнадцати и больше. С другой стороны, мне же лучше. Значит, надо выиграть всего три раза.

Плохо, что я знал только уровень игры «Пажей». Остальные команды были темными лошадками. С другой стороны, именно «Пажи» являлись чемпионами последних лет. Поэтому вполне непризрачная надежда на проход в финал имелась.

Только вот там будет тяжело. В товарищеской игре сработал фактор внезапности. Мы вовремя забили, поймали противника на растерянности и не дали заколотить себе. Внутреннее чутье мне подсказывает, что на этот раз легкой прогулки не будет. И победу придется выгрызать зубами.

Дома царил форменный бардак. В хорошем смысле этого слова. Тетя оклемалась от своего обколотого состояния и пришла в относительную норму. Хотя мне и потребовалось около часа, чтобы объяснить ей все вводные.

На улицу по определенным причинам тете Маше выходить пока не рекомендовалось. Она тут все же на птичьих правах. С другой стороны, и занять себя чем-то надо было. Поэтому тетя Маша взялась за то, что любила больше всего — готовить.

Для начала она отправила Иллариона в лавку, написав ему полный список для нескольких блюд — борща, мяса по-французски и своего коронного вишневого пирога. Затем откуда-то достала на свет божий две сковороды, кастрюлю и даже противень. А еще я узнал, что у нас в доме есть дровяная печь. Что стало совсем сюрпризом.

— Коля, конечно, захламили вы кухню, — накинулась она на меня. — Пал Палыч, куда засобирался? Давай, еще чаю налью.

Соседушко поежился под моим взглядом, но на месте усидел, не исчез. Лишь звякнул чашкой о блюдце, поставив их на край стола. А я втянул носом знакомый запах тетиного борща, и у меня слюнки потекли. Словно опять дома оказался. С другой стороны, я действительно дома.

— Это что такое? — показал я на железного монстра у стены, на котором как раз стояла здоровенная кастрюля. Скорее всего, с тем самым борщом.

— Дровяная печь. Написано, что голландская. Тянула плохо, но Пал Палыч дымоход прочистил. Он у вас вообще на все руки мастер. Такого человека ценить надо.

Щеки соседушко запылали румянцем.

— Он не человек, — ответил я. — Нечисть, пусть и домашняя.

— Ну, у каждого свои недостатки. Я сначала испугалась жутко. Помнишь, что у нас по телевизору про иносов говорили? А пообщалась с Пал Палычем, потом с Илларионом. Люди как люди. Только у меня подозрение, — тихо сказала тетя. — Что Илларион подворовывает. Не может кусок сыра стоить как два килограмма мяса.

— Прохиндей он еще тот, Мария Семеновна, — шепотом добавил Пал Палыч, которому уже подлили чай. — Однако ж, человек хороший.

— Это все ладно, откуда ты печь голландскую взяла? — не мог я поверить своим глазам.

— Да ниоткуда не брала, здесь она стояла. Просто, оказалась завалена всяким хламом.

Я почесал затылок. Плита была внушительная. Полтора метра в длину, высота задней панели метра два, в середине, на расстоянии полметра от пола, топка, от которой поднимается труба наверх. Справа и слева от этой трубы, чуть выше печи, две конфорки. Под ними, судя по всему, нечто вроде духовых шкафов. Конечно, надо еще посмотреть, как будет нагреваться еда в них, равномерно ли, но выглядит внушительно!