Чтение онлайн

Испытывал ли я жалость к погибшим? К сожалению, нет. Все, что сейчас происходило можно было назвать только одним словом — неизбежность. У войны есть лишь одно последствие — смерть. И неважно, кто ее развязал. К тому же, сейчас стояла более масштабная задача. Сделать так, чтобы война закончилась, а новая не началась. И другого выхода не было.

Но вместе с тем Патриарх почувствовал мое приближение. Сам того не осознавая, он тоже был своего рода Идущим по Пути. И тоже пользовался Потоком, как и любой маг. Только делал это невероятно коряво и энергозатратно. Хотя, по сравнению с великими магами Романова, Патриарх представал атлантом, подбирающим небосвод.

Я приземлился на небольшом холме, устланным высокой пожухлой травой. Ладони коснулись стеблей и колосьев, ощутив налитые соком и теплом солнца растения.

— Я ждал тебя, — прозвучало у меня в голове.

По сравнению с громадиной, словно слепленной из чужих тел, я был крохотной букашкой. Недостойным самого существования. И тем более того, что задумал. Но теперь, после всего, что видел, я знал, это лишь физическая оболочка. Которой, как выяснилось, придают огромное значение не только люди.

— Я искал тебя, — ответил я ему тоже ментально. Чем очень сильно удивил Патриарха.

— Чтобы убить?! — спросил Патриарх. Вообще, эмоция, которую он попытался изобразить, могла бы напоминать смех. Вот только Владыка давно разучился смеяться. Смех был прерогативой живых.

— Нет, — удивил я Патриарха вновь. — Чтобы бросить тебе вызов.

— Невозможно! — громовым раскатом ответил Патриарх.

Вот только в его голосе я почувствовал сомнение. Он будто понимал, что что-то не так.

— Потому что лишь Генерал может стать Владыкой, так? — улыбнулся я. — Именно это начертано на твоем троне. Письмена, которые черной кровью написали другие Владыки, ведь так?

Вот теперь он понял. Его оболочка задрожала от гнева. Патриарх обернулся к ближайшему помощнику, наиболее выделяющемуся силой среди остальных — последнему оставшемуся в живых к Экзарху.

— Генералом может стать тот, кого признали другие Падшие, насколько я понимаю? — продолжал улыбаться я.

Стоило поднять руку и часть тошкенов, находящихся в разным местах и на разных удалениях, напряженно замерли. Те, кто впервые увидели меня в лесах близ Самары и те, кто присутствовали в битве на озере. Я опустил руку, и они продолжили сражение.

— Это ничего не меняет, — с гневом ответил Патриарх. — Старший!

Покрытая язвами и обвитая гниющими мускулами длань Владыки устремилась на меня. И Экзарх, стоявший за плечами повелителя, медленно и неохотно вышел вперед. Адский огонь обжигал его глазницы, а из беззубого рта валил густой дым. Глядя на него через Поток, я мысленно разложил Экзарма на атомы и даже зевнул.

И тогда тот остановился. На мое везение, у Старшего было то, чего не было у Патриарха. В мире Идущих по Пути это называли особую чувствительность к Потоку, которая даже проявлялась тогда, когда ты не знал о Потоке ничего. В моем родном мире ее именовали по-другому — интуиция.

Экзарх повернулся к Владыке. Генерал невероятно боялся своих слов, но все же произнес их.

— Он вправе бросить тебе вызов. Так написано предками наших предков на священном троне.

— Ша! — взорвался гневом Патриарх.

Шипение, подобно живому туману, стало заполнять холм. Экзарх на мгновение скорчился от боли, готовый упасть ниц. Но я неторопливо коснулся тянущихся в Потоке линий цвета скверны и отвел их в сторону.

Патриарх не сдерживал больше своей злобы. Он бросился ко мне, на ходу пнув Старшего, как нашкодившего щенка. И тот, единственное, что не скуля, отлетел в сторону.

Владыка Падших обрушил на меня один из самых сильнейших ударов, который мне приходилось испытывать за бытность существования магом. Не уверен, что с ним бы справилось одно из высших защитных заклинаний. Не факт, что эту атаку выдержал бы даже Максутов. Владыка был пропитан Потоком, как батарейка. Вот только использовал свою мощь весьма нерасчетливо.

Я сплетал линии, менял их цвет, отводил в стороны или обращал вспять. И стоял, чуть заметно шевеля руками. Все же полного дзена, когда можно было менять реальность лишь силой мысли, мне достигнуть не удалось. Слишком мало времени прошло для постижения сути вещей. Но и то, что выходило, получалось довольно неплохо.

Обращенной своими линиями в Потоке Владыка отлетел обратно, рухнув на спину. Он сорвал собой желтый покров, раскрашенный осенью травы, обнажил мерзлую землю и по локоть зарылся в нее. Все его сознание говорило — это конец. Но Патриарх не обладал необходимой мудростью принять это.

Следующий удар должен был испепелить мой мозг, превратить его в горячий бульон. Я без особого труда отвел удар, который ментальной плетью коснулся краем застывших в окружении Падших. Видимо, десятников или младших офицеров. И те рухнули на землю, уже окончательно мертвые.

Владыка ударил Скверной. Магией извращенной до безобразия, которой противился даже Поток. И только теперь у меня возникли проблемы. Я не обладал той степенью расторопности, которой должен был обладать. И позволил заклинанию коснуться собственного тела. Правая часть туловища, от руки до бедра, зашипела, покрываясь черными струпьями и язвами. Но после ударил уже я, опрокидывая Патриарха вновь и разрушая связь с заклинанием.

И теперь начал наступать сам. Шаг за шагом, сокращая расстояние между собой и противником. Со стороны это выглядело как сражение обычного мага с необычным правителем Падших — Испепеление, Огненный рой, Ружье, Длань Святости, Картечь.

Владыка отбивался от этой пустяковины, пусть не всегда изящно, но без особых проблем. Наверное, в какой-то момент он действительно поверил в собственные силы. В то, что перед ним обычный смертный, который дерзнул бросить вызов ему, великому Патриарху, главному генералу Падших.

Однако с каждым заклинанием, которое «не проходило», эфемерную оболочку Владыки в Потоке окутывала очередная линия, которая вела ко мне. Занятый защитой от заклинаний, он даже не понял, что теперь связан со мной, что называется, по рукам и ногам.