Чтение онлайн

А можно мне поехать с тобой? – робко поинтересовался Эдя.

Что ж… – Слава пожал плечами. – В машине места много.

В окнах деревенских изб, мимо которых они проносились, уже зажегся свет, густые лилово-синие сумерки со всех сторон облепили серую ленту дороги, оседая на обочинах белыми клочьями тумана.

Эдя щелкнул пальцем по приборной доске.

Заправиться надо. Бензин почти на нуле. Следующая заправка – наша.

Надо – так надо, – охотно согласился Слава.

Заправочная станция, сияя огнями, как сказочный чертог, возникла справа, прямо посреди поля, покрытого белым туманом, как взбитыми сливками. Эдя остановился у колонки и вышел из машины. Он покрутил головой в поисках заправщика и, никого не обнаружив, сам вставил заправочный пистолет в бак.

Стеклянные двери бесшумно разъехались перед ним, пропустив в просторный торговый зал, залитый ярким белым светом. Он вспомнил, что сегодня ничего не ел и пошел вдоль полок с продуктами. Подойдя к кассе, Эдя выложил на прилавок четыре пакета с круассанами и большую бутылку колы, но тут, хлопнув себя по лбу, как будто вспомнив что-то важное, вернулся к полкам и притащил оттуда бутылку виски и пару пакетов чипсов.

«Э-эй! – за кассой никого не было, и Эдя заглянул вниз, за прилавок. Пусто. Он подождал еще немного, но в зале по-прежнему было пусто. Оставив покупки, он еще раз прошелся по залу, открыл дверь туалета и, крикнув: Э-эй! У вас покупатели! – вернулся к кассе. Никого. – Ну и черт с вами. Не хотите и не надо», – решил он и, зайдя за прилавок, помороковал с компьютером, включая нужную ему колонку. Потом сложил покупки в пакет и, оставив деньги рядом с кассой, вернулся к машине.

Держи. – Сунул он пакет Славе, а сам взялся за заправочный пистолет.

Что так долго? Там что – очередь? – поинтересовался Слава, высунувшись из машины.

Да нет. Никого. То есть, вообще никого. Понимаешь? – Эдя улыбнулся. – Мне даже колонку пришлось самому включать. Странно, да?

Да… – согласился Слава. – В последнее время со мной много странного происходит.

Эдя закончил заправку и, повесив пистолет на место, уселся за руль.

Мне тут мысль в голову пришла. – Эдя залез в пакет, который Слава по-прежнему держал на коленях, и достал виски. – За это надо выпить. – Он отвинтил крышку и сделал глоток. – Я знаю, куда мы едем. Мы едем на Соловки. – Он протянул бутылку Славе.

Я не пью, – отказался тот. – Почему на Соловки?

Ну, тогда и я не буду. – Эдя швырнул бутылку в окно, и она, хлопнув, как бомба, разлетелась на тысячу хрустально-золотистых искр. – Почему Соловки? Там место хорошее. Монастырь.

Там был концлагерь, – буркнул Слава. – Впрочем, мне все равно. – Согласился он и тут же предложил: – Давай-ка я за руль сяду.

Они поменялись местами и снова двинулись в путь. Стало совсем темно. Дорога пошла вниз, и теперь туман, уже не довольствуясь обочинами, наползал на дорогу, скрывая ее из виду. Слава сбросил скорость и полз, как черепаха, напряженно всматриваясь вперед. Эдя уминал круассаны, запивая их колой.

Ты чего не ешь? – Он подсунул пакет Славе.

Погоди. Не видно ни черта.

Красные огни стоп-сигналов вдруг возникли перед самым носом, выскочив из тумана.

Тормози! – заорал Эдя, едва не подавившись круассаном.

Они остановились в нескольких сантиметрах от стоящей впереди машины и вышли на дорогу – узнать, что же там приключилось.

Э-эй! Что там произошло?! Кто-нибудь знает?! – Эдя постучал в стекло одной машины, потом следующей, и так, передвигаясь от машины к машине, он пытался достучаться до их владельцев, но никто не опустил стекло, не открыл дверь, не высунул наружу носа. – Да что вы здесь… Все вымерли, что ли! – В сердцах воскликнул Эдя.

Возвращайся! – Приглушенный, прошедший сквозь плотный туман, как через вату, донесся до него Славин голос. – Эдя! Никто не откроет! Боятся!

Туман был такой осязаемый, что казалось, можно отщипывать от него клочья и глотать их, как сахарную вату.

Трусы, – ворчал Эдя, вернувшись обратно и усаживаясь в машину. – Дожили… Сами себя боимся.

Слушай, – предложил Слава, – давай съедем с дороги, пока в нас никто не впилился.

Эдя открыл дверь и высунулся наружу, напряженно всматриваясь в обочину.

Давай, давай, смелее, – командовал он Славе, сдающему назад. – Стоп. Вот здесь.

Они сползли с дорожной насыпи и остановились. Здесь туман уже не стелился по земле, а клубился примерно в метре над нею.

Смотри, грунтовка. – Обрадовался Эдя.

В свете мощных фар действительно виднелась колея, накатанная среди густой травы.

Заночуем? – предложил Слава.

Брось… Если есть колея, значит, местные частенько объезжают этот участок, – энтузиазм первооткрывателя охватил Эдю. – Здесь, наверное, каждый день такие туманы. Ты что, боишься?

Ничего я не боюсь. – Слава надавил на педаль акселератора.

Давай! Давай, вперед! – Весело подхлестывал его Эдя, и Слава все увереннее давил на педаль.

Мощный мотор вдруг взвыл на предельных оборотах, и Слава почувствовал, что они летят… летят куда-то вниз. Громкий всплеск, удар… И темнота.

В груди было больно. Слава почувствовал, что он висит на ремне почему-то головой вниз.

Эдя… – шепотом позвал он.

Молчание… И темнота. Слава пошарил руками и включил свет в салоне. Умирающего аккумулятора хватило на пару секунд горения лампы вполнакала, и снова воцарилась темнота. Но этих мгновений ему было достаточно.

Неестественно вывернув голову, Эдя повис на ремне, перехлестнувшем его горло. Смертельная гримаса удушья исказила его лицо. «Сломал шею», – подумал Слава после неудачной попытки нащупать пульс и, изогнувшись, поглядел назад. Заднее стекло в отличие от остальных белело молоком тумана. «Мы упали в реку и воткнулись в дно носом», – сообразил он.

Опираясь на сиденья, он вскарабкался наверх и ударил рукоятью ножа в стекло. Осколки посыпались на него вместе с льющейся сверху водой. Слава подтянулся на руках и выглянул наружу. Задняя дверь его джипа была почти вровень с водой. Он перевалился через борт и поплыл. Хотя течение было быстрым, берега он достиг достаточно легко и, попробовав встать на ноги, тут же ушел с головой под воду. Оттолкнувшись ногами от дна, он всплыл на поверхность и, отфыркиваясь, попытался уцепиться руками за почву, но высокий обрывистый берег никак не давался ему, и тогда он оттолкнулся и поплыл вниз по течению. Вскоре берег стал более пологим, и Слава нащупал ногами дно. Тяжело дыша, он выполз на берег.

Где-то недалеко залаяла собака, ей ответила другая противным кашляющим лаем, перешедшим в длинный тоскливый, вытягивающий душу вой. Слава поднялся на ноги, сразу же погрузившись в плотную пелену тумана, и пошел туда, где лаяли собаки, туда, где человеческое жилье. Он чувствовал, что поднимается в гору, и уже шагов через сто уперся во что-то упругоподатливое. Оно окружило его со всех сторон, спеленало по рукам и ногам, повалив на землю. Слава, охваченный безотчетным первобытным ужасом, резанул ножом, выпростал руку и, полосуя налево и направо, освободился от охвативших его пут. Он встал и ощупал молочно-белую пустоту. Веревка. Бельевая веревка и на ней что-то большое, изрезанное в клочья. Славе стало смешно, и он тихонечко, словно боясь вспугнуть кого-то, засмеялся. Торговец смертью испугался простыни. Он вспомнил, как орал на него Эдя, выпучив глаза: «А ты – не мерзкий? Ты – не торгаш?» Ухватив веревку, он подтянул ее к себе и резанул по ней ножом. Перебирая ее руками, он двинулся вперед. «Русская Ариадна, – подумалось ему, – куда же ведет твоя нить?»