Чтение онлайн

— Ничего... ничего.

—Да! Вы знали все.Именно поэтому она летит в Женеву. Я задавался вопросом — почему? — Фон Тибольт в гневе снова ударил старика, разорвав ему губу. — Вы! В своей отчаянной попытке остановить нас вы нашли ее! Вы угрожали ей, а, угрожая, рассказали то, чего она никогда не знала!

—Вы не правы. Не правы.

—Нет, я прав, — сказал фон Тибольт, внезапно понижая голос. — Других причин для полета в Женеву у нее нет... Именно так вы намерены остановить нас. Мать встречается с сыном и упрашивает его вернуться назад. Ее согласие — ложь.

Фалькенгейм покачал окровавленной головой:

— Нет... Все, что вы говорите, неправда.

— Это все правда, и в ней содержится ответ на последний вопрос. Если вы так страстно хотите уничтожить Женеву, вам придется пустить по миру слух. О нацистских сокровищах. Начнется волна протестов от Черного моря до Северной Эльбы, от Москвы до Парижа. Но вы не сделаете этого. И снова встает вопрос — почему? — Фон Тибольт склонился над стариком, их разделяло несколько дюймов. — Вы рассчитываете взять контроль над Женевой, использовать миллионы по своему усмотрению. «Следует искупить вину». Холкрофт узнает правду и станет вашим солдатом, яростным и преданным.

— Он все узнает, — прошептал Фалькенгейм. — Он лучше вас. Мы оба в этом убедились, не так ли? Вы должны чувствовать удовлетворение. В конце концов, в своем роде он тоже «дитя Солнца».

— "Солнца"...
– Фон Тибольт вновь ткнул стволом пистолета в лицо Полковника. — Вы пропитаны ложью. Я произнес имя, вы не отреагировали.

— К чему же лгать сейчас? Операция «Дети Солнца», — сказал Фалькенгейм. — Корабли, самолеты, подводные лодки. Везде дети. У нас никогда не было списка, но он был не нужен. Они будут остановлены, когда мы остановим вас. Когда будет остановлена Женева.

— Чтобы это свершилось, Альтина Клаузен должна встретиться со своим сыном. Она не выдаст Женеву, пока не попытается сделать что-нибудь еще. В противном случае мир узнает о ее сыне, и это будет его концом. Она сделает все, чтобы не допустить этого. Она попытается найти его без шума. И мы ее остановим.

— Остановят вас, — сказал Фалькенгейм, захлебываясь кровью, льющейся по губам. — Вам не удастся заполучить огромные средства для своих «детей Солнца».У нас тоже есть армия, и вы никогда о ней не узнаете. Любой солдат охотно отдаст свою жизнь, чтобы остановить и разоблачить вас.

— Конечно, господин генерал.
– Блондин кивнул. — Евреи Хар-Шхаалаф.

Слова были произнесены тихо, но они словно хлестнули старика по ранам.

— Нет!..

— Да, — сказал фон Тибольт. — «Убей меня — на мое место встанет другой. Убьешь того — его заменит третий». Евреи Хар-Шхаалаф. Впитавшие идеи «Нахрихтендинст» так глубоко, что стали ее частью. Уцелевшие осколки Аушвица.

— Вы зверь...
– Тело Фалькенгейма сотрясалось в судорогах.

— Я член «Вольфшанце», настоящей «Вольфшанце», — сказал блондин, поднимая «люгер». — Вы не знали, что евреи пытались убить американца и потому умрут сами. В течение недели Хар-Шхаалаф исчезнет, а с ней и «Нахрихтендинст». «Вольфшанце» одержит победу.

Пистолет замер на уровне головы старика. Фон Тибольт выстрелил.

Слезы текли по щекам Хелден. Она качала на руках тело Клауса Фалькенгейма, не смея взглянуть на его голову. Наконец опустила его на пол и отползла в сторону, испытывая ужас и... вину. Свернувшись калачиком, Хелден лежала на полу, пытаясь сдержать рыдания. Превозмогая боль, она добралась до стены и, прижавшись к ней, дала волю слезам. Постепенно Хелден начала сознавать, что ее никто не услышит. Она очутилась посреди ужасной сцены со следами ненавистной «Одессы» везде: свастика была нацарапана на деревянных поверхностях, изображена мылом на стекле, нарисована кровью Фалькенгейма на полу. И по всей комнате — следы разрушений. Разорванные книги, сломанные полки, исполосованная мебель. Маньяки оставили после себя руины.

И все-таки что-то осталось... не в доме. Снаружи. В лесу. Хелден, держась за стену, поднялась, отчаянно силясь вспомнить слова Полковника, произнесенные им всего лишь пять дней назад: «Если что-нибудь случится со мной, не надо паниковать. Иди одна в лес, туда, куда ты водила меня на прогулку. Ты помнишь? Когда я стоял у дерева и попросил тебя нарвать букет лесных цветов. Я тогда еще показал тебе дерево, сучья которого образовали идеальную букву V. Иди к нему. В ветвях ты найдешь небольшой контейнер. В нем записка, которую ты должна прочитать без свидетелей...»

Хелден нашла небольшой цилиндрический контейнер, сорвала с него резинку. Внутри лежал свернутый листок бумаги. К нему было пришпилено несколько ассигнаций, каждая в десять тысяч франков. Она отстегнула деньги и прочитала послание:

"Моя дражайшая Хелден!

Время и нависшая над тобой опасность не позволяют сообщить тебе то, что ты должна знать. Три месяца назад я устроил твой приезд сюда, потому что считал, что ты — орудие врага, с которым я жду схватки уже тридцать лет. Мне посчастливилось узнать и полюбить тебя и с огромным облегчением удостовериться, что ты не являешься частичкой того ужаса, который вновь может охватить весь мир.

Я буду убит, если меня обнаружат. И это означает приближение катастрофы. Приказ должен дойти до тех мужественных людей, которые будут сражаться на последних баррикадах.

Ты одна, повторяю, одна должна поехать в Швейцарию к Невшательскому озеру. Не позволяй никому следить за тобой. Я знаю, ты сможешь. Ты обучена. В деревне Пре-дю-Лак найдешь человека по имени Вернер Герхард. Передай ему слова: «У монеты „Вольфшанце“ две стороны». Он знает, что делать.

Ты должна выехать немедленно. Времени очень мало. Еще раз предупреждаю: никому ни слова. Не поднимай шума. Своим сослуживцам и друзьям скажи, что у тебя дела в Англии, чему есть логическое объяснение, поскольку ты жила там более пяти лет.

А сейчас поспеши, моя дражайшая Хелден. К Невшательскому озеру, в Пре-дю-Лак. К Вернеру Герхарду. Запомни имя, записку сожги.

С Богом,

Полковник".

Хелден прислонилась к дереву, взглянула в небо. Клочья легких облаков легко уносились к востоку, дул сильный ветер. Ей захотелось улететь на этих облаках, чтобы не метаться от одного пункта к другому, поскольку любой шаг связан с риском, и в каждом человеке она видела потенциального врага.

Ноэль как-то сказал, что все это скоро кончится и ей не придется больше бежать.