Чтение онлайн

— Ты прав, — прошептал он.

— Пошли, — сказал Яков. — Мы зайдем со стороны леса с того края.

Они углубились в лес и выбежали на опушку у небольшой лужайки для крокета, где коротко постриженная трава и крокетные воротца, казалось, промерзли в зимней ночи. Прямо перед ними виднелись окна дома.

— Я добегу туда и подам тебе знак, — прошептал Яков. — И смотри без шума!

Израильтянин метнулся через лужайку и через мгновение уже сидел на корточках под окном. Но он оставался неподвижным. Что такое? Почему он не подает сигнал?

Холкрофт больше не мог ждать. Он вскочил и помчался к дому.

Израильтянин посмотрел на него горящим взглядом.

— Уходи! — прошептал он.

— О чем ты говоришь?! Она же там! Бен Гадиз схватил Холкрофта за плечи и толкнул по направлению к лесу.

— Я же сказал: назад! Нам надо уходить отсюда.

— Как бы не так! — Ноэль смахнул руки Якова с плеч, выпрямился и заглянул в окно.

Мир словно перевернулся. Словно мозг взорвался. Он захотел закричать, но издал лишь низкий, похожий на рык, возглас ужаса, беззвучный, безумный.

В тускло освещенной комнате он увидел мать, которая неподвижно сидела, откинувшись на спинку стула. Ее величественная красивая голова была вся в крови, на морщинистом лице запеклись ручейки крови.

Ноэль вскинул руки. Казалось, его душа сейчас вырвется из оков тела. Он вдохнул холодный воздух. Руки сжались в кулаки и прикоснулись к оконному стеклу.

Но ничего не произошло. Его шею обвила чья-то рука, чья-то ладонь сжала ему рот, могучие Щупальца гигантского спрута обхватили его, потащили назад, прочь от этого дома, оторвали от земли, пригнули спину, но через несколько секунд он вновь почувствовал твердую почву под ногами. Потом его лицо прижали к земле и держали так до тех пор, пока у него не перехватило дыхание. Потом острая резкая боль пронзила горло, и все его тело охватило огнем.

Он куда-то шел, ступая ватными ногами. По лицу хлестали ветки, кто-то подталкивал его в спину, заставляя идти прямо во тьму. Ноэль не знал, сколько времени он так шел, но вот перед ним выросла каменная стена. Кто-то прорычал в ухо:

— Лезь! Через проволоку!

К Холкрофту постепенно возвращалось сознание. Он почувствовал, как в ладони впились остренькие шипы, которые драли кожу и одежду. Потом его поволокли по твердой поверхности и прислонили к дверце автомобиля.

В следующее мгновение он осознал, что сидит в машине и смотрит вдаль через лобовое стекло. Занимался рассвет.

Он сидел, обессилевший, притихший, и читал письмо Альтины:

"Мой дорогой Ноэль.

Мы, вероятно, уже не увидимся больше, но я молю тебя — не оплакивай меня. Потом можешь, но не теперь. Теперь просто нет времени.

То, что я хочу сделать, я сделаю по той простой причине, что должна это сделать, и кроме меня, этого не сделает никто. Даже если бы и был на свете человек, который смог бы это сделать, вряд ли я позволила бы ему, потому что это — мое дело.

Я разрываю тот круг лжи, в котором прожила более тридцати лет. Мой новый друг мистер Бен Гадиз все тебе объяснит. Должна тебе сказать, что ничего не знала об этой лжи и — Бог свидетель — о той ужасной роли, которую тебя заставили играть.

Я дитя другой эпохи, где ни один долг не оставался неоплаченным, а честь не считалась анахронизмом. Я охотно возвращаю свой долг — в надежде, что моя честь может быть восстановлена.

Если мы больше не увидимся, знай, что ты принес мне огромную радость. Если кому-то угодно иметь доказательства того, что мы всегда лучше тех, кто нас породил, то ты отличное тому доказательство.

Еще одно слово о твоей подруге Хелден. Мне кажется, о лучшей дочери для себя я не могла и мечтать. Я сужу по ее глазам, по ее мужеству. Мы знакомы с ней всего несколько часов, и за это время она уже успела спасти мне жизнь и даже была готова пожертвовать для этого собой.

Верно говорят, что мы понимаем смысл прожитой жизни только в минуты просветления. Я пережила эту минуту — и она заслужила мою любовь. Храни тебя Господь, Ноэль.

С любовью,

Альтина".

Холкрофт поднял взгляд на Якова, который стоял у окна и смотрел на серое зимнее утро.

— Что это такое, чего она не позволила бы никому сделать? — спросил он.

— Встретиться с моим братом, — ответила Хелден. Ноэль сжал кулаки и закрыл глаза.

— Бен Гадиз сказал, что он приказал тебя убить.

— Да. Он убил много людей. Холкрофт обратился к израильтянину:

— Мать написала, что ты расскажешь мне про ложь.

— Пусть это лучше сделает Хелден. Мне многое известно, но она знает все.

— Из-за этого ты ездила в Лондон? — спросил Ноэль.

— Из-за этого я уехала из Парижа, — ответила она. — Но не в Лондон, а в небольшую деревушку на берегу Невшательского озера.

И она рассказала ему о Вернере Герхарде, о «Вольфшанце», о двух сторонах одной монеты. Она постаралась припомнить все подробности, которые сама узнала от последнего из «Нахрихтендинст».

Когда Хелден закончила свой рассказ, Холкрофт встал со стула.

— Итак, все это время я был подсадной уткой. Марионеткой в руках другой «Вольфшанце».

— Ты — тайный код, открывающий сейфы «детей Солнца», — сказал Бен Гадиз. — Ты был тем связующим звеном, которое приводило в действие всю машину и заставляло законы работать на них. Не могут же такие гигантские деньги упасть с неба. Их появление должно было иметь легальные обоснования, иначе их могли просто конфисковать. А «Вольфшанце» не хотела идти на такой риск. Это было гениальное мошенничество.

Ноэль уставился в стену. Он стоял лицом к стене, смотрел на блеклые обои с едва заметным узором: концентрические круги образовывали сложный рисунок. Из-за слабого освещения или, может быть, из-за пелены на глазах ему показалось, что эти круги бешено вращаются, то исчезая, то вновь возникая на обойной бумаге. Круги. Круги лжи. И ни одной прямой линии. Ни одной прямой правды. Только круги. Только ложь. Обман.

Он услышал свой сдавленный крик и понял, что яростно барабанит кулаками по этим нарисованным кругам, желая их уничтожить, разорвать, стереть.