Чтение онлайн

— У вас выдалась трудная ночь, — ответил голос.

— Вы ожидали,что я позвоню! Вы были там. Вы видели все это!

Пэйтон-Джонс ушел от прямого ответа.

— Арендованная вами машина находится в гараже в Алдершоте. К полудню ее отремонтируют. Имя легко запомнить — Бутс. Гараж Бутса, Алдершот. Платить не надо.

— Минутку. Что происходит, черт возьми? Вы что, следили за мной? Вы не имеете на это права!

— Я бы сказал, что это была чертовски хорошая работа, проделанная нами.

— Вы были в машине в три часа утра! Вы были в доме Бомонта!

— Боюсь, что это были не мы. — Человек из МИ-5 сделал небольшую паузу. — И если вы верите в это, значит, вы не видели их достаточно хорошо, не так ли?

— Да. Кто это был?

— Мы тоже хотели бы это знать. Наш человек прибыл туда около пяти.

— Кто бежал за мной? Кто ударил меня по голове и, бросил на этом чертовом поле? — Агент вновь молчал.

— Мы ничего об этом не знаем. Мы только знаем, что вы покинули это место в спешке. Машина, очевидно, была выведена из строя.

— Это было подстроено! Меня одурачили!

— Возможно. Я бы советовал вам быть осторожнее. Бестактно и опасно пользоваться женой капитана королевского флота, пока ее муж в море.

— Черта с два! Капитан так же в море, как я! Менее двух недель назад он был в самолете, следующем в Рио. Я видел его! Он имеет какое-то отношение к делу семейства фон Тибольт.

— Несомненно, — ответил Пэйтон-Джонс. — Он женат на старшей дочери. Что касается его пребывания в самолете две недели назад, то это нелепо. Последние три месяца от находится в Средиземном море..

— Нет же! Я виделего. Послушайте меня. В спальне была фотография. Я взял ее. На снимке — он! И кое-что еще. Надпись на оборотной стороне, по-немецки.

— Что именно написано?

— Не знаю. Я не говорю по-немецки. Но это чертовски необычно, не так ли? — Холкрофт замолчал. Он не думал заходить так далеко. В гневе он потерял над собой контроль. Проклятье!

— Что здесь такого необычного? — спросил агент. — Немецкий — родной язык миссис Бомонт. Любовная фраза, выражение привязанности кого-то к кому-то? Тут нет ничего необычного.

— Я думаю, вы правы, — сказал Ноэль, сдаваясь. Но вскоре пожалел об этом: отступление было слишком поспешным. А человек из МИ-5 весьма подозрительным. Ноэль заключил это из его последующих слов.

— По зрелом размышлении вы должны бы доставить эту фотографию нам.

— Не могу. У меня ее нет.

— Мне показалось, вы сказали, что взяли ее.

— У меня ее сейчас нет. Я... У меня просто ее нет.

— Где вы, Холкрофт? Думается, вы должны заглянуть к нам, мы хотели бы повидаться с вами.

Бессознательно Ноэль нажал на рычаг, обрывая связь. Действие опережало мысль, и, только сделав это, он четко понял, почему так поступил. Нельзя связывать себя с МИ-5, укреплять их отношения. Напротив, он должен быть так далеко от британской разведки, насколько это возможно. С ними не может быть никакихотношении. МИ-5 следилаза ним. После того как они заверили его, что оставят одного, они нарушили свое обещание.

Уцелевшие люди из «Вольфшанце» говорили: «Еще есть такие, кто может узнать о женевских делах... И кто попытается воспрепятствовать ему... Убить его».

Холкрофт сомневался, что англичане могут убить его, но они пытались воспрепятствовать ему. И если бы преуспели, это было бы равносильно убийству. Люди «Вольфшанце» не колебались. Питер Болдуин,эсквайр, Эрнст Манфреди, Джек.Все мертвы.

Люди «Вольфшанце» убьют его, если он потерпит неудачу. В этом заключалась ужасная ирония. Он не хотелпотерпеть фиаско. Почему они не могут понять этого? Возможно, больше, чем уцелевшим потомкам «Вольфшанце», ему хотелось видеть осуществленными мечты Генриха Клаузена.

Он вспомнил Гретхен Бомонт, ведомую инстинктами, случаем и мужчинами, И ее брата, высокомерного журналиста-политолога, подозреваемого в убийствах. Ни один из них не устроит Женеву.

Остался один ребенок. Хелден фон Тибольт, в настоящее время Хелден Теннисон, проживающая в Париже. Адрес неизвестен. Но у него есть издательство «Галлимар».

Париж.

Он должен ехать в Париж. Он должен избежать встречи с МИ-5.

В Лондоне жил человек, театральный художник, пользовавшийся недолгой известностью среди обеспеченных людей по обеим сторонам Атлантики. Ноэль подозревал, что Вилли Эллис получает контракты скорее благодаря своему неистовому темпераменту и обаянию, нежели присущим ему способностям дизайнера-декоратора. Он работал с Вилли четыре раза и всегда давал клятву больше не делать этого, хотя знал, что, видимо, вновь согласится. Сказать правду, Вилли безмерно нравился Ноэлю. Сумасшедший англичанин не был ни ловким, ни изящным. Но это был думающий, талантливый человек театра, который знал историю сценографии лучше многих. Он мог быть обаятельным.

Когда не был неистовым.

Они поддерживали связь друг с другом уже многие годы, и, когда бы Ноэль ни приезжал в Лондон, у него всегда находилось время для Вилли. Он думал, что на этот раз ему не удастся с ним встретиться, но сейчас все изменилось. Вилли был нужен ему. Ноэль узнал номер его телефона в лондонском справочном бюро и позвонил.

— Ноэль, дружище, ты выжил из ума! Никто не встает в эту пору, кроме гадких птиц и дворников.

— Я в беде, Вилли. Мне нужна помощь. Эллис знал небольшую деревушку, откуда звонил Холкрофт, пообещал приехать за ним как можно скорее, что, по его расчетам, должно было занять около часа. Он прибыл, опоздав на тридцать минут и проклиная всех идиотов, повстречавшихся ему на пути. Ноэль сел в машину, с удовольствием пожимая протянутую руку Вилли и с радостью слушая его привычную ругань.

— Ты абсолютный тупица, и от тебя воняет, как у буфетчицы под мышкой. Открой окно и говори, что произошло, черт возьми.

Холкрофт кратко изложил ситуацию, не ссылаясь на имена и не раскрывая факты.

— Я должен быть в Париже, но там есть люди, которые захотят остановить меня. Я больше ничего не могу тебе сказать, кроме того, что не совершил ничего плохого и ничего противозаконного.

— Первое всегда относительно, не правда ли? Второе обычно зависит от интерпретации и способностей адвоката. Могу я допустить прелестную девочку и разгневанного мужа?