Чтение онлайн

– Да ладно тебе сгущать-то. Ничего такого у нас в здании не слышно.

Сан Саныч уже наполнил ведра, заботливо укрыл их полиэтиленом и обвязал ниткой, чтобы не расплескать. Накрыл и ванну алюминиевым листом, а капли спирта из черпака вылил на ладонь и протер бледную, чистую шею. Конечно, будешь чистым – каждый день с ног до головы спиртом обтираться. И одежду в нем стирать. Он поглядел на линялые обноски и вздохнул. Тоже достал нечто похожее на сигареты. Бесполезную маску опустил на щетинистый подбородок.

– А я вот знаю, на днях должны машины быть с ценным грузом. К пунктам дезинфекции будут подвозить мешки с корнем имбиря и кумином. Кумин заваривать, а корень на кусочки резать и привязывать к левому запястью и щиколотке. Так и убьем вирус, и снова людям можно будет на улицу ходить.

– Не-ет, – скорбно покачал головой Поповский и затушил бычок о ладонь. – Куда там. Обещают еще на два года карантин продлить. А питаться будем крысами подвальными, они уже вымахали с добрую кошку. Всех кошек сожрали.

Сан Саныч вздохнул: кошек он любил когда-то, а сейчас и правда сожрали. То ли крысы, то ли люди.

– Ну бывай, приятель, заболтались мы.

Сан Саныч поправил треух, снял черпак с палки, повесил на пояс. А на крючья, приделанные к концам палки, примостил ведра.

– Не хворай, – пожелал Поповский и тоже направился к своим, пересказывать выдумки Сан Саныча самым страшным образом.

Шел второй год карантина. Самое страшное было… внутри.

Алексей Михалыч – алкоголик с говорящей фамилией Бухарин. Стаж в пьянстве куда длиннее, чем в профессии слесаря. После на редкость тяжелого и долгого запоя очнулся посреди загаженной, провонявшей и пустой халупы.

Клавка, ведьма рыжая, слиняла. Свои шмотки собрала и кое-что Бухаринское прихватила. Понятно, много не возьмешь: телевизор да микроволновка, а все остальное заложено давно. Жаль. А то можно было бы телик в ломбард оттащить, на поправку здоровья и вообще на прожитье.

«Вот Клавдия, вот дрянь», – вяло думал Бухарин, обыскивая многочисленные мелкие нычки. Почти обо всех сожительница пронюхала и скудную наличность из них выгребла. Сквозь туманную муть забулдыга вспомнил, как она рявкнула на прощание: «Чтоб тебе пусто было!» – тряхнула бесовской своей рыжей башкой и хлопнула дверью. Пусто-то пусто, а в одной нычке нашлась пятихатка. Можно и пивасом разжиться, и пожевать чего купить.

Когда адепт зеленого змия уходил в свое «паломничество», стояли теплые, хоть и ветреные мартовские деньки. А теперь вернулся, выглянул в окно – снег. Поди ж ты. Ну что, март-марток, наденешь семеро порток. Знать бы, какое число.

В коридоре напялил унылую бобровую шапку и дутую куртку, обулся в ботинки, которые почти потеряли сходство с обувью, но грели и не протекали. Побрел к магазину.

На улице – никого. Снега, что ли испугались? Вон какой-то с собакой гуляет. Собака в наморднике и он туда же. Чисто медбрат.

Ноги привычно несли Бухарина в магазин, а мрачные мысли крутились вокруг предстоящей миссии. Ну и к Клавдии возвращались неизменно. Ах Клавдия, ах колдовка драная, дочиста все слизала!

Мимо прошел дворник, тоже в наморднике. На Бухарина таращился так, что тот уж подумал, не выросло ли у него что на лице. Пощупал даже.

В магазине было тихо и безлюдно. Толстая недовольная кассирша – тоже в маске (что с ее внешностью было только в плюс) – заученно зачастила:

– Гречка, рис, соль, сахар, спички, макароны, тушенка, сгущенка, туалетная бумага интересуют?

Голова раскалывается, а тут еще эта тарахтит.

– Не надо, – буркнул алкаш и повертел в руках упаковку быстрой лапши. Э, как в цене поднялась!

– Маски одноразовые? – не сдавалась жируха. Но когда Бухарин и от них отказался, посмотрела на него возмущенно.

В магазин зашел кореш и собутыльник, Никита Воробьев. И этот в наморднике. Уставился на незамаскированного Бухарина, на его тощий пакет с продуктами.

– Привет, старина. Ты что же, гречку не берешь?

– Далась вам эта гречка! – досадливо отмахнулся Бухарин. – Человеку здоровье поправить надо, какая тут гречка!

– Ты что же, не знаешь ничего?

Размытое подозрение закралось в душу алконавта. Пустые улицы, пустой магазин, маски, гречка эта…

– Чего не знаю?

– Эх ты, НЛО с ушами! Ты с луны свалился, что ли?

– Да нет, к бате на тот свет наведался, мне пока места не дают, – хехекнул Алексей Михалыч.

– Долго ты у него гостил, гляжу, – заметил дружбан и начал сгребать в огромную клетчатую сумку челнока все тот же набор продовольствия: гречка, рис, соль, сахар, спички, макароны, тушенка, сгущенка, туалетная бумага… Жируха на кассе одобрительно кивала.

– У нас тут эпидемия, чтоб ты знал. Из дому – только до мусорки или до магазина. Кто по улице просто так шаболдается – увозят. Народ хвосты прижал, ящик смотрит и боится еще больше. Так что ты это… пиво оставь, а гречки прикупи. По-братски советую.

Лицо Бухарина вытянулось сантиметров на десять. Посмотрел на свой пакетик, на влажную, мятую купюру в руке, на бездонную суму Воробьева, в которую половину магазина можно было сгрузить. Сглотнул. Отнес на полки то, что уже взял. Снял несколько пакетов крупы и дешевых макарон – на что денег хватало. Кажись, в ближайшее время придется жить в вынужденной трезвости.

Кассирша пробила чек, теперь куда благосклоннее глядя на Бухарина поверх намордника. Но естественно, с героем дня, Воробьевым, ему было не сравниться.

Понуро шел обратно, к дому. Вдыхал колкий зимний воздух, смотрел на безлюдные улицы, будто в последний раз.

Дома поставил на огонь кастрюльку с водой. Посолил. Пока закипала, отыскал среди всякой рухляди на незастекленном балконе престарелое радио. Включил в сеть, покрутил. Послушал. Ужаснулся. Насыпал в воду крупы.

Эх, было б тыщ пять денег. Закупить водяры. И микробов убивает, и жидкое топливо, и об ужасах забыть помогает. Но нет. В ближайшее время – только крупа. И кипяток на запивку.