Чтение онлайн

Адрес, указанный Галей, оказался предельно точным.

Познакомимся с Николаем Дмитриевичем. Вот он идет по проходу мимо сварочных автоматов. Походка неторопливая, с некоторой раскачкой. И явная озабоченность на лице. Николай Дмитриевич подошел ко мне и с ходу обрушил свои проблемы, словно мы расстались полчаса назад.

– Опять не дают, - с досадой сказал он.

– Опять они?
– спросил я.

– А кто же еще? Третий месяц тянется. Волокитчики подлинные.

– А в горкоме партии вы были?

– Что я - сам маленький? Горком по всяким пустякам беспокоить... Сам с ОТИЗом справлюсь. Особенно теперь, после апрельского Пленума партии.

ОТИЗ - это отдел труда и зарплаты. Значит, проблема связана с организацией работы. Николай Дмитриевич охотно рассказывает:

– Мы с вами стоим в цехе карданных валов. Здесь, куда ни посмотри, одни карданные валы. Мы их собираем и красим. Пятьсот шестьдесят валов за смену. В нашей бригаде недостает пяти человек. По штату положено 48 человек. А в наличии имеется сорок три. Но план мы даем за полный состав, нам за это начисляют премиальные. Ни разу еще плана не срывали, всегда чуть впереди. Но людей, я так понимаю, мне не дадут. Тогда мы посоветовались с ребятами, и я внес предложение: сократить мне штат, а эти пять зарплат отдать нам, и мы разделим их на всех работающих. Коль сорок три человека будут работать за сорок восемь, то производительность труда у нас вырастет. На апрельском Пленуме как раз об этом говорилось - эффективность производства.

– Что же отвечает ОТИЗ? Небось, ссылаются на штатное расписание.

– Тянут - и все тут! ОТИЗ цеха послал в ОТИЗ завода, оттуда можно загнать бумаги в генеральную дирекцию, глядишь, до министерства дойдет. Мне отвечают коротко и ясно: вопрос рассматривается. Они понимают, что предложение прогрессивное, в духе времени, но потянуть можно. Но я вам так скажу: они считают, но по-своему. Они же не все считают. Пять человек высвобождается. Это не только пять зарплат. Значит, для них не надо строить квартиры, создавать обслугу. Вот какая получается выгода - пять раз по пять. И это только по одной нашей бригаде. Разве в других бригадах нет таких же возможностей?

Николай Дмитриевич огляделся вокруг и заключил строго:

– Я их пробью.

Уверен, так и будет. Решения апрельского Пленума ЦК помогут Мальцеву в этом.

И не только Мальцеву. В эти весенние дни, находясь на КамАЗе, я видел, как заинтересованно и остро воспринимали люди решения Пленума, читали свежие газеты, делали выписки, обменивались мнениями. В тот день, когда пришли свежие газеты, я пришел в городской Совет и застал там одного из руководителей. Он был радостно возбужден.

– Я вопрос сегодня решил, - сказал он мне.
– Полгода не могли решить, а с утра взяли и решили.

Тут раздался телефонный звонок. Звонили откуда-то сверху, то ли из области, то ли из Москвы. Это был сердитый окрик: на каком основании вы решили этот вопрос? И мой собеседник ответил предельно четко:

– На основании решений апрельского Пленума. Вот, - говорит, - я вам сейчас зачитаю. Надо, цитирую, "добиться того, чтобы каждый на своем месте работал добросовестно и с полной отдачей", кавычки закрыть.

Телефонный оппонент на том конце провода молча положил трубку.

Наверное, с этого и начинается претворение принятых решений. Затем последуют конкретные дела и результаты.

Николай Дмитриевич ведет меня по участку, где работает бригада. Два цилиндра и головка вилки насаживаются в определенной последовательности друг на друга - получается карданный вал. Сам он энергии не производит, но исправно передает ее от двигателя к ведущим осям.

А ведь это очень важно - быть приводным ремнем, передающим энергию для производства окончательного результата, в данном случае реализующим себя в поступательном движении. Таким образом, карданный вал может обернуться художественным символом, чтобы попутно послужить и отечественной публицистике, которая является приводным ремнем идеологии.

– Части вала соединены, теперь их надо сварить, - поясняет Николай Мальнев, подводя меня к сварочному автомату с отечественной маркой ВНИИЭСО, специальная разработка по заказу КамАЗа.

Сварочный автомат работал красиво. Заготовка вставлялась в зажимы, сверху возникали два электрода, автоматически опускался защитный экран внутри вспыхивали голубые всполохи, метаясь в узких щелях по краям агрегата.

Пламя гасло, поднимался экран. Карданный вал дымился двумя свежими швами, опоясывающими металл.

– Я тоже на таком же автомате работаю, - сказал Николай Дмитриевич.

Вот когда до меня дошло: автомат-то действует, да при нем человек состоит. Я по привычке написал: "заготовка вставлялась в зажимы", можно подумать, будто она сама перелетала с комплектовочного стола в сварочный автомат. Отнюдь. Сония Андрашидовна Нуртдинова принимала заготовку на руки и закрепляла ее в зажимах. После сварки снимала заготовку и переносила ее обратно на стол. Работала Сония Андрашидовна в брезентовых руковицах: перенести, установить, снять, перенести, установить, снять...

– Вообще-то здесь нужен робот, - продолжал Мальнев, заметив мой неодобрительный взгляд.
– Мы производили аттестацию рабочих мест, дали заявку.

– И тогда робот высвободит человека?
– спросил я.

– Не совсем. За роботом тоже нужен глаз.

– Тогда не видать вам робота, - предположил я сгоряча.

– Теперь получится, - убежденно ответил Николай Дмитриевич, имея в виду те же события, о которых мы говорили с утра.
– Это же будет облегчение труда, подъем производительности.

Я попробовал заготовку на руках.

– Килограмм двенадцать, вам не трудно, Сония Андрашидовна?

– Я привыкла, - ответила сварщица, снимая очередную заготовку.

– Предлагали поставить мужчину, - сказал Мальнев.
– Сония не соглашается. Здесь заработок хороший. Пойдемте теперь к моему автомату.

Второй автомат стоял под прямым углом к первому. Отсюда хорошо обозревалось все пространство, на котором трудилась бригада. Таким образом сварочный автомат Мальнева был как бы рабочим местом бригадира и одновременно наблюдательным пунктом. Сейчас за автоматом работал помощник Мальнева Шарипов.