Чтение онлайн

Евгении долго любоваться никто не разрешил, народ в этом цехе был грубый, привык общаться между собой криками и руганью, что сильно смущало Евгению. В какой-то момент мастер цеха просто подошел и сказал:

– Мадам экономист, шла бы ты работать к себе в кабинет, только зря ребят отвлекаешь от дела, не дай Бог еще травму производственную получат из-за тебя. Все что надо знать написано в документации, что непонятно спросишь у технологов, а тут все равно никто ничего объяснять тебе не станет.

Все было сказано предельно ясно и понятно, поэтому Евгения сразу же ушла, смысла вступать в словесную перепалку или жаловаться на них она не видела. Решила пока поизучать документацию и поспрашивать технологов.

Рецепт стекла вещь, казалось бы, общедоступная, открываешь интернет и читаешь, есть масса вариантов, в зависимости от того, какую марку стекла необходимо сварить. Собственного говоря в технологической карте наварки стекломассы было довольно подробно все расписано: какие материалы и в какой пропорции необходимо добавлять, при какой температуре и сколько времени варить, как и при каких условиях допускается выработка стекломассы и многое другое. Поэтому, получив небольшие разъяснения от технологов, Евгения сформировала необходимые для учета материалов и готовой продукции формы и попыталась их заполнить в соответствии с фактическими данными, которые были представлены в журнале технолога цеха. А вот на практике все оказалось сложнее, чем она предполагала. Долгое время Евгения сводя отчеты по расходу материалов и выпуску готовой продукции никак не могла понять как же так выходит, что именно на участке стекловарения баланс затрат материалов всегда отличается от норматива, причем порой в сторону излишка части материалов, а порой недостачи каких то материалов. При этом в технологии варки стекла четко прописаны весовые пропорции составляющих рецепта и ежедневно в журнале технолог по стеклу фиксирует необходимый объем для засыпки, чтобы наварить необходимое количество стекломассы. Казалось бы, что тут может не совпадать, достаточно сложить все засыпки и вот он расход материалов, но нет не совпадало и точка. Евгения мучилась этим вопросом пару месяцев, закидала вопросами технолога по стеклу, заставляла мастера цеха писать объяснительные, задергала всех и вся, но логичного ответа так и не получила. Технологи говорили про эрклез, нагар и еще массу умных слов, которые якобы влияют на процесс варки, но Евгения понимала, что это все не то. Варка это то, что происходит уже после засыпки материалов, а у нее не сходился именно отчет по материалам, т.е. то, что происходит до начала варки и никакие процессы самой варки на это влиять не могут, если только в процессе варки не происходит изъятие или досыпка каких-то материалов. Что категорически отвергали технологи, с изъятием понятно, что это нереалистично, насыпанное в варочное окно моментально плавиться и доставать обратно просто нечего, а вот досыпать вполне можно и в процессе варки, но это прямое нарушение технологического процесса наварки стекломассы.

Евгения утомила всех своими навязчивым вопросом, работники не понимали почему ей так это надо знать, если директору нет до этого никакого дела. Уже не раз проводилась в цехе инвентаризация материалов и каждый раз выявленные нестыковки: излишки и недостачи материалов просто списывались в учете и все, никто никаких вопросов больше не задавал.

Евгения неустанно продолжала изучать технологический процесс, вникала в особенности производства, старалась изо всех сил все понять и разобраться. Ее старания и упорство некоторых сотрудников откровенно раздражали, а некоторые, особенно работники цеха, прониклись к ней симпатией и старались ей по мере своих знаний помочь.

Однажды к Евгении в коридоре подошел лаборант, молоденький парнишка в очень странном прикиде, да и с не менее странным поведением и сказал:

– А я знаю почему беда с материалами в цехе стекловарения, я разгадал их проблему, приходи ко мне в лабораторию, расскажу. Но ты мне взамен подаришь свой спортивный рюкзак, он мне давно нравиться.

Евгения была удивлена столь необычным персонажем, да и расставаться с рюкзаком своего двоюродного брата, который она у него когда-то выиграла на спор, она не хотела. Евгения решила выяснить, что это за товарищ, спрашивать у коллег она не захотела, какое то седьмое чувство ей подсказало сохранить в тайне их разговор, поэтому она просто какое то время наблюдала за ним и окончательно убедилась, что парень необычный, но очень умный, если не сказать талантливый. Вбив набор странностей лаборанта в поисковик гугла Евгения получила неожиданный результат – синдром Асперберга. И тут она поняла ну конечно парень аутист, вот чем объяснялись все его причуды. Так же это объясняло, почему он видел и анализировал то, что другие просто не замечали.

Евгения решила подружиться с необычным коллегой и, купив пару пирожков с повидлом, пошла прямиком в его лабораторию налаживать контакт.

Но не все так просто как хотелось бы, чтобы попасть в лабораторию нужно пройти военную охрану, а они спросили спец разрешение, которого у Евгении не было. Евгения включила все свое обаяние и один из военных согласился позвать Мишку лаборанта. Миша вышел в халате и защитной маске, похож был на замызганного поросенка, на халате живого места не было, все заляпано разными цветами, вероятно, он его как надел так ни разу не стирал, руки в какой-то синей жидкости, даже маска вся в россыпи синих брызг. Миша нисколько не удивился и радостно поприветствовал Евгению и вполне бесцеремонно подошел и обнял ее, чем вынес приговор ее белоснежной рубашке, теперь и она была украшена разноцветными ляпами:

– Рад что ты ко мне заглянула, видишь ко мне никого не пускают, я тут колдую совсем один, пойдем в парк лучше, сейчас я только халат и маску сниму и руки помою, – затараторил Миша и поспешил обратно в свою лабораторию.

Парк был вне территории завода и обеденный перерыв был маловат для реальной прогулки по парку, но Миша выбора не оставил, вернулся он спустя минуту и крепко схватив Евгению за руку уверенно повел ее на прогулку. Евгения шла и думала, почему она его слушается и не остановит, ведь со стороны это смотрелось крайне странно, они малознакомы, а он ведет себя так, как будто ее лучший друг и чуть ли не парень. Евгения старалась думать что причина только в его диагнозе и молча шла за ним, она чувствовала что Миша многое знает того, о чем она даже не догадывается и очень надеялась что он с ней поделиться. В парке Миша принялся активно жестикулируя и запинаясь на эмоциях рассказывать как он каждый день на протяжении шести месяцев вел тщательное наблюдение изменения состава стекла в процессе варки и стыковал эти данные с записями технологов и мастера цеха по плановому и фактическому количеству засыпанных материалов в печь.

– Только через пол года я понял, что никто не виноват, технолог по стеклу пишет план засыпки правильно, ребята рабочие по засыпке стекла фактически засыпают в печь тоже правильно, мастер выдает материалы в соответствии с нормативом и то что идет излишек или недостача по ряду материалов это не их вина. Так что я понял рабочие, технологи и мастер не виноваты, – повторял вновь и вновь Миша и так активно и эмоционально, как будто сделал открытие века, а Евгения начала уже сомневаться в правильности принятого ею решения пойти с ним гулять по парку.

– Ну тогда как же так получается, что никто не виноват, а материалы или остаются лишними или исчезают раньше положенного срока? – не выдержав громко перебила Мишу Евгения.

– А это фокус такой, – широко улыбаясь заявил Миша.

Если бы Евгения не знала про диагноз Мишы, то подумала бы, что тот издевается над ней и влепила бы ему хорошую затрещину, но тут явно что-то было не так, а что именно Миша простыми словами пока не мог донести, поэтому Евгения глубоко вздохнула и насколько это было возможно спокойно спросила Мишу:

– Какой еще фокус? Разве на охраняемом военными закрытом цехе могут быть фокусы? Ты что такое мне говоришь, я что-то не понимаю тебя.

– Ну смотри, когда к нам приезжают замерять вредные выбросы в цехе стекловарения, что мы делаем? На въездных воротах тетя охранник проверяя машины выясняет кто и зачем едет на завод и за разумное вознаграждение предупреждает владельцев бизнеса о надвигающейся угрозе, ты знала об этом? – практически припрыгивая от радости спросил Миша.

– Нет не знала, – ответила Евгения уже не скрывая раздражение.

– Ну вот теперь знаешь, и когда тетя охранник звонит, директор дает команду нажать на кнопочку и крыша цеха открывается и вредные вещества все очень быстро улетучиваются, а когда проверяющие проходят через охрану на самом заводе, также подается сигнал и крышу закрывают, поэтому при замере мы всегда укладываемся в предельно допустимые значения вредных веществ, так как их концентрация при таком проветривании резко падает. Конечно, проверяющие и предположить не могут, что крыша всего цеха сложный подвижный механизм, для того чтобы устраивать для них фокусы, – не обращая внимания на раздражение Евгении рассказывал Миша.