Чтение онлайн

На верхней площадке, там, где его уже никто не мог видеть, он быстро огляделся по сторонам. На галерее никого не было, но из комнаты Вильгельма доносились голоса, и он понял, что Ги Бургундский все еще находится у герцога. Подойдя к краю галереи, юноша осторожно взглянул через одну из сводчатых арок на залу внизу. Там рыцари разбились на небольшие группки. Одни играли в кости, другие негромко разговаривали, но большинство уже спали, уронив головы на стол. Слуги все еще убирали раскладные столы и расстилали соломенные тюфяки; наконец по лестнице поднялся камердинер герцога и вошел в покои Вильгельма. Из кухни доносился приглушенный звон оловянных тарелок, которые посудомойки мыли в лохани; снаружи по двору по-прежнему расхаживали стражники. Рауль спросил себя: им тоже подмешали сонное зелье в медовуху или же они подкуплены заговорщиками? Гале нигде не было видно; должно быть, он куда-то улизнул, когда герцог поднялся к себе наверх.

Из покоев Вильгельма вышел Ги и, обернувшись на ходу, пожелал:

– Сладких тебе снов, дорогой кузен.

«Иуда!» – подумал Рауль, охваченный жаркой ненавистью.

Ги закрыл за собой дверь и приостановился, оглядываясь по сторонам. Рауль увидел, как он подошел к краю галереи и перегнулся через него. Подав знак кому-то внизу, удалился в собственную спальню, размещенную в противоположном углу здания.

Рауль прислушивался к звуку удаляющихся шагов. Должен ли он пойти к герцогу и предупредить его? Но о чем? Юноша закусил губу, чувствуя себя последним дураком. Что он может сказать? Что, по его мнению, вино отравлено? Что ему не понравился взгляд Гримбо? Бессмысленно идти с такими смутными подозрениями к молодому человеку, который лишь рассмеется в ответ, но при этом видит тебя насквозь. Рауль плотнее запахнулся в плащ и в расстроенных чувствах привалился к стене. Когда в доме все уснут, он попробует найти Гале и расспросить шута о том, что тому удалось узнать. И уже тогда, если речь действительно идет о предательстве, они вдвоем придумают, как им увезти отсюда герцога в безопасное место.

Раздавшиеся внизу звуки вновь привлекли его к краю галереи. Судя по всему, Хэмфри де Боэн решил наведаться к проституткам. В этом не было ничего необычного – многие из людей герцога предпочитали проводить ночи в объятиях доступных женщин из борделей, нежели на жестком соломенном тюфяке в замке. Несколько рыцарей последовали за Хэмфри; шум в зале стих. Из покоев герцога вышел камердинер и погасил все факелы, за исключением одного, висящего в дальнем конце галереи. Шумно топая по ступенькам, он спустился вниз, пересек залу и скрылся в кухне.

Мужчины повалились на свои тюфяки, не озаботившись даже тем, чтобы снять туники или поножи. Лишь Гримбо и еще несколько человек все сидели за столом, придвинутым к стене. Переговаривались они шепотом, за исключением самого Гримбо да некоего Годфри Байе, которые, похоже, с головой увлеклись партией в шахматы. Из кухни вышел сонный служка, чтобы задуть свечи. Гримбо и Байе продолжали играть при свете рожкового светильника.

В замке еще некоторое время раздавались невнятные звуки, но вскоре они стихли; теперь мертвую тишину нарушало лишь хриплое дыхание спящих и доносящийся из-за стен далекий протяжный волчий вой.

Вот послышалось костяное щелканье – это Гримбо сгреб шахматные фигурки в кучу. Он встал, обронил что-то двоим мужчинам, сидевшим рядом, и, сняв со стены светильник, направился к лестнице.

Сердце Рауля учащенно забилось. Юноша стремительно отпрянул от края галереи, вернулся к двери в комнату герцога и сел на пол, положив на колени меч и уронив голову на грудь, словно спал. На повороте лестницы показался луч света; и вот на площадку вышел Гримбо, держа в руках светильник.

«Если он собирается зарубить меня, – подумал Рауль, – то я, по крайней мере, постараюсь оказать ему сопротивление, чтобы криком предупредить герцога. Да помогут мне Господь и все святые!»

Но Гримбо, хотя и склонился над Раулем, ограничился лишь тем, что внимательно всмотрелся в его лицо, не попытавшись даже прикоснуться к юноше. Спустя несколько мгновений он, похоже, убедился в том, что Рауль в самом деле крепко спит, и удалился так же крадучись, как пришел сюда.

На лбу Рауля выступил пот. Юноша поднял голову и, нахмурившись, стал вглядываться в темноту. Если Гримбо намеревался убить герцога, почему он просто не перешагнул через явно одурманенного стража у его дверей и не вошел внутрь, чтобы довершить свое черное дело? Ему на подмогу могли прийти сразу шесть человек; он ничем не рисковал. Но слуги и стражники тоже могли услышать крик: Рауль попросту забыл о них. Подмешать сонное зелье всем сразу было бы затруднительно, и если поднимется тревога, то, по крайней мере, некоторые из них непременно бросятся спасать герцога.

Рауль резким рывком поднялся на ноги. С чего это Хэмфри де Боэн ушел вместе со своими рыцарями? И какое отношение к этому черному делу имел тот покрытый дорожной пылью незнакомец, которого он видел выходящим из дверей спальни Ги за день до охоты на медведя? Ги наверняка участвует в заговоре, а он не сделает первый шаг, пока не будет уверен в том, что победа останется за ним. Значит, речь идет о подлом предательстве, то есть все обстоит куда серьезнее, чем изначально полагал Рауль. Юноша, вновь подкравшись на цыпочках к краю галереи, напряг слух, пытаясь понять, о чем говорят внизу. Но негромкие голоса звучали приглушенно; он не смог разобрать ни слова, зато увидел, как мужчины запахнулись в накидки и последовали за Гримбо к двери.

Рауль облизнул губы; рука его машинально легла на рукоять меча. Гримбо отодвигал засов на двери. Когда она отворилась, в залу ворвался порыв холодного ветра. Мужчины в накидках вышли в ночь один за другим, и дверь мягко закрылась за ними.

В дальнем конце галереи по-прежнему горел одинокий факел. Рауль вынул его из крепления и спустился по лестнице, держа факел высоко над головой. Склонившись над спящей фигурой в зале, потряс ее за плечо, пытаясь разбудить честного рыцаря Дрого де Сент-Мора. Но тот лишь застонал в ответ и вновь повалился на тюфяк.

Факел ярко горел в неподвижной темноте; струйка дыма от него вилась спиралью, поднимаясь к закопченным потолочным балкам. Рауль воткнул его в скобу в нише стены и неслышно, словно привидение, подкрался к двери. Когда рука юноши легла на тяжелый засов, он вдруг услышал за спиной какой-то звук и, резко обернувшись, увидел, как из кухни в залу скользнул Гале.

Шут тяжело дышал, в свете факела было видно, что лицо его блестит от пота. Он выбросил руку вперед, останавливая Рауля.

– Нет, постой, братец! – свистящим шепотом проговорил Гале. – Здесь ты ничего не сможешь сделать. Они ушли, чтобы открыть ворота. Менее чем в лиге от города ждет большой отряд, и в назначенный час они будут здесь, чтобы схватить нашу цаплю. – Он поперхнулся смехом, перевел дыхание и стремглав метнулся к лестнице. – Идем! И помни, павлин может криком поднять тревогу. Ох, братец мой Вильгельм, время пришло!

Негромко заскрежетала сталь; это Рауль сунул меч в ножны.

– Иди и предупреди герцога, – сказал юноша. – А мне надо оседлать двух лошадей. Если меня заметят… что ж, я попытаюсь отвлечь их, чтобы герцог успел прорваться.

– У герцога появился новый дурак, – в насмешливой улыбке оскалился Гале. – Увы, что станется теперь со мною? Лошади привязаны за стеной, братец шут.

Рауль в изумлении уставился на него.

– Клянусь святыми дарами, похоже, я и впрямь дурак. Ты работал, пока я стоял и ломал голову, что делать дальше.