Завтра ты умрешь
Шрифт:
– Не сердись! Я хотела как лучше и даже думала, что получилось… Она так хорошо держалась при тебе! А как только ты вышла, сразу затряслась, стала задыхаться, ну и… Обычный набор. Я позвоню тебе, когда буду посвободнее. Прости…
Вошедшей горничной хватило одного взгляда, чтобы понять – затея с отвлекающим маневром провалилась. Она покачала головой и сказала, что ничего иного и не ждала.
– Это у Ксении Константиновны никакому контролю не поддается, иначе ее давно бы уж вылечили. Ну попробовать-то стоило… Жаль, что не вышло, и вас отвлекли.
– Скажите, Ольга, ведь вы помните время, когда этих припадков с вашей хозяйкой не было? – спросила Ника, когда они оказались на первом этаже, в охотничьей гостиной. Горничная остановилась и плотно прикрыла открытую дверь на веранду.
– Ведь вы работали здесь до того, как это случилось?
Ольга, не отвечая, смотрела на нее, будто ожидая продолжения, и вместе с ней смотрели на Нику бывшие кабан, олень и медведь. Их стеклянные тусклые глаза не выражали ровно ничего – так же, как слегка сощуренные глаза горничной.
– А что с ней все-таки случилось? – не выдержала Ника.
Ольга, будто проснувшись, вздрогнула и расширила глаза.
– Не знаю, – просто ответила она. – Никто из прислуги не знает. Даже Наташа, а она-то для хозяйки как подруга.
– Но вы работаете здесь семь лет!
– И что? – невозмутимо возразила Ольга. – Семь лет назад в этом доме никто не жил, он был обставлен так, как видите, – с бору по сосенке. Я просто приглядывала за ним, немного прибиралась. Тут был еще сторож, вот и вся прислуга. А потом отделали мансарду, привезли туда мебель, вещи… И саму Ксению Константиновну. Она уже была такая, как сейчас. Другой я ее не знала.
– Это было пять лет назад?
– Где-то так, – Ольга открыла дверь. – Вы извините, у меня дела. Найдете дорогу к воротам? Рината уже предупредили, он отвезет вас, куда скажете.
И горничная безмолвно исчезла за дверью. Когда Ника вышла на веранду, ее уже там не было. Женщина спустилась с крыльца, отошла от дома и, остановившись, оглядела его на прощанье. Угрюмый, настороженный, немой, он ответил ей непроницаемым взглядом чисто вымытых темных окон. Даже когда Ника отвернулась и пошла к воротам, она чувствовала этот взгляд спиной. Она села в поджидавшую машину, решетчатые ворота раздвинулись, освобождая путь, по бокам дороги снова замелькали стройные красные сосны, а женщина все еще ощущала неприятный холодок между лопатками.
Глава 3
– И что?
– Да ничего! – Она понизила голос, хотя Олег вряд ли мог расслышать то, что говорилось в закрытой ванной комнате под шум льющейся воды. Ника бросила в ванну горсть ароматической соли, и в воздухе запахло лавандой. Она уселась на бортике поудобнее и прижала телефон плотнее к уху. – Я никого не сфотографировала, ничего не узнала и, честно говоря, ничего толком не поняла. Ясно одно – они не пустят к ней постороннего врача. Даже обсуждать этого не хотят. До ее личного врача дозвониться не могли, но скорее злились, чем паниковали.
– Какие таблетки ей дают? – взволнованно спросил Ярослав.
– Не спросила.
– Надо узнать. Ты говоришь, не заметила никаких странностей в поведении?
– Все бы так себя вели!
– И самого припадка не видела, знаешь только со слов подруги, что случилось?
– Да, к сожалению… А может, к счастью.
– Думаешь, у тебя есть шанс попасть туда еще разок?
Ника задумалась и поболтала рукой воду в ванне.
– Наверное, да. Я понравилась Ксении, а она, как ни странно, понравилась мне. Я так хотела у нее остаться подольше, что даже с мужем поссорилась! Мы до сих пор не разговариваем.
Вернувшись домой раньше обещанного и несказанно обрадовав этим Олега, Ника сухо дала понять, что изменила планы ему в угоду. Это было фальсификацией… И хорошей местью за его вспышку несправедливого гнева по телефону. Она подчеркнуто внимательно занялась ребенком, накормила, выкупала и переодела его, после чего заявила, что сама нуждается в ванне. Запершись, Ника набрала номер Ярослава и дала ему полный отчет о поездке. Сама она считала, что съездила неудачно, но он ее разубедил.
– Ты многого достигла, познакомилась, понравилась, теперь только не потеряй контакта! Я считаю, сегодня ты слишком легко сдалась и согласилась уехать. Можно было остаться!
– Я растерялась, – призналась Ника. – В другой раз не оплошаю. Ярослав, а что мы будем делать, когда выясним, что этот психиатр ее попросту эксплуатирует и калечит? Поднимем шум?
– А то нет? У меня есть связи на телевидении. Если там узнают про такую фишку, взвоют от восторга! Нужны только факты… Может, твоя подруга что-то не так поняла насчет врачебного наблюдения, и все под контролем, этот Генрих только курирует пациентку на дому…
– За пять лет у нее была возможность все понять ТАК! – возразила Ника. – Ярослав, прости, у меня набралась ванна, и я уже на ногах не стою.
Попрощавшись и пообещав форсировать ситуацию, она забралась в ванну и, вытянувшись в теплой душистой воде, расслабленно закрыла глаза. Прошедший день казался невероятно длинным, из него легко можно было сделать два обычных. Он и распадался на две части – привычную, московскую, и подмосковную, где все было тайной, заманчивой и пугающей. «Но разве я испугалась? – удивилась она слову, случайно пришедшему на ум. – Нет! Разве что под конец, когда уходила… Хотя как раз тогда пугаться было некого. Просто все в целом так подействовало… И мне ужасно не нравятся эти чучела зверей внизу! Среди них сам себя ощущаешь жертвой таксидермиста!»
«Кто ее муж? Пожалуй, это важнее всего, и Ярослав со мной согласен. Чем он занимается? Горничная говорит, он работоголик, не обращает внимания на быт. Таких легче легкого обвести вокруг пальца всяким проходимцам. Этот психиатр предложил снять с его плеч все заботы о больной жене, при этом замаскировав от окружающих ее состояние… И муж с радостью согласился! Уверена, он считает, что ему крупно повезло, и ни за что не согласится ссориться с психиатром. А тот, конечно, поставил условие, что других врачей к больной не допустят».