Чтение онлайн

Банницкий был все еще очень бледен, но его взгляд ожил и уже не казался обморочным. Он кивнул детям:

– Знакомитесь? Молодцы. Представились?

Ответом ему были недоуменные, опасливые взгляды. Марина улыбнулась:

– Нет, не успели. Но мы поболтали немного.

– Эту, которая сейчас дуется, зовут Алина, а вторая иногда откликается на имя Ульяна, – шутливо представил их отец. – Они немного стесняются, еще не привыкли.

– Я заметила, – Марина встретилась взглядом с Алиной. – Миша, можно тебя на два слова?

Услышав фамильярное обращение к своему отцу, Алина вздрогнула. Девочка еще не научилась как следует скрывать свои чувства, и по ее лицу легко можно было понять, как жесток был нанесенный Мариной удар. Она тут же отвела глаза, отвернулась к сестре и потянула ее за собой к лестнице. Отец удивленно остановил детей:

– Погодите, куда вы? Сейчас будем пить чай. Как раз пять часов. Вы же привыкли в Англии…

– Мы не хотим чаю, – не оборачиваясь, ответила Алина.

– Мы не будем, – робко поддержала ее Ульяна. Она не сводила глаз с незнакомой женщины, так запросто говорившей с ее отцом, словно прикидывала – какой гадости можно от нее ожидать? Больше всего в этих детях Марину поразила именно эта позиция – они не ждали от взрослых ничего хорошего. Она ласково улыбнулась девочке, та немедленно опустила взгляд. Банницкий снова обратился к дочерям – на этот раз куда резче. В его голосе, обычно ровном, внезапно зазвучал начальнический металл:

– Нет, мои милые, так не пойдет! Не хотите есть – так посидите за столом. Режим здесь устанавливаете не вы! Права ваша тетка – не по возрасту на себя берете!

Девочки тут же обернулись. Обе смотрели на отца с таким ужасом, словно на их глазах рушился целый мир. Тот, почувствовав, что перегнул палку, уже мягче спросил:

– Неужели нельзя провести вечер вместе? Или я вам уже надоел?

– А она что, сядет с нами за стол? – не выдержала Алина. В ее тоне было столько брезгливой надменности, что Банницкий, не выдержав, взорвался:

– Ты здесь всего сутки, а уже умудряешься осложнить мне жизнь! Нет, Надя сто раз права – с тобой нельзя по-хорошему! – Наклонившись к девочке, он рявкнул ей в лицо так, что та сразу сжалась, показавшись меньше ростом: – Слушай и запоминай – вот эта женщина, ее зовут Марина Александровна, будет часто, очень часто ужинать с нами! А также завтракать и обедать, я надеюсь! Потому что мы с ней поженимся, и тебе придется называть ее «мама»!

Онемевшая Марина не смогла вставить ни слова. У нее было чувство, что она видит все это во сне – мрачную охотничью гостиную, кабанью голову над камином, где догорали последние угли, чучело оленя, застывшее по воле таксидермиста в неестественной, напряженной позе, двух маленьких светловолосых девочек, тоже замерших, похожих на восковые фигурки, нависшего над ними разъяренного Банницкого. И когда дверь с террасы открылась и в этот сон шагнул еще один персонаж, женщина даже не удивилась.

– Невероятная вещь приключилась, – заметил персонаж, вынимая изо рта трубку и выпуская клуб душистого дыма. – Я так спешил, что забыл мобильный телефон. Все дороги в пробках, ехал три часа. А это наши барышни?

– Они самые, – раздраженно фыркнул отец, пожимая руку вошедшему мужчине. – И предупреждаю – вам придется с ними повозиться! Они совсем вышли из-под контроля, Генрих Петрович!

Генрих Петрович приветливо улыбнулся детям:

– Не может быть! Не верю! Ну мы-то, во всяком случае, будем большими друзьями, ведь так?

Однако Марина, случайно поймав его тяжелый, цепкий взгляд, очень в этом усомнилась. Она не могла представить себе ни одного ребенка, который доверился бы этому человеку. Имя психиатра было ей знакомо по рассказам – Банницкий не раз упоминал его, говоря, что ни за что не справился бы с женой без такого специалиста. Девочки, увидев нового взрослого врага, инстинктивно прижались друг к другу и стали похожи на двух маленьких белых кроликов, застывших перед большим удавом.

В следующий миг женщина сделала то, о чем минуту назад не могла и думать. Она подошла к девочкам и протянула им руки:

– Пойдемте, покажете мне сад. До чая еще есть время, я думаю.

И две маленькие ручки торопливо скользнули в ее ладони. Она вывела детей на террасу, спиной чувствуя удивленные взгляды оставшихся в комнате мужчин, прошла с ними по дорожке вдоль дома и только за углом, уйдя из-под надзора, выпустила их:

– Надеюсь, не сбежите? От чая я вас как-нибудь избавлю, а вот от этого человека и от вашей тетки, увы, не смогу.

– Вы с папой правда поженитесь? – неожиданно спросила Ульяна.

– Постараюсь, чтобы этого не случилось, – полушутливо, полусерьезно ответила Марина. Ответ ее потряс.

– Лучше уж вы, чем какая-нибудь другая, – заявила Алина. – Но мамой мы вас называть не будем!

Чай накрыли в столовой на первом этаже. Когда все собрались, новая горничная – нанятая два дня назад бойкая полная девушка с сильным украинским акцентом – еще накрывала на стол. Она делала это старательно, но несколько бессистемно, хваталась то за чашки, то за кувшинчики со сливками, то за вазочки с вареньем, и в результате на столе образовался хаос. Банницкий, обычно равнодушный к подобным мелочам, ничего не заметил, зато его сестра критически нахмурилась, а Генрих Петрович прямо заявил вовсю старавшейся горничной:

– Вы когда-нибудь накрывали стол к чаю, драгоценная?

– Да я же еще ничего тут не знаю! – певуче ответила та и, ничуть не смутившись, одарила психиатра сияющей улыбкой. – Сейчас будет готово!

– Кошмар. – Надежда достала сигарету и закурила – спичку ей любезно поднес Генрих Петрович. – Хотя чего можно ожидать, если прислугу наспех нанимал мой братец? Я как раз весь день обзваниваю агентства, ищу женщину для ведения хозяйства, домоправительницу. Предлагают сколько угодно, но ведь надо видеть, что берешь…

Она выпустила клуб дыма и поманила державшуюся в стороне Марину:

– Иди к нам! Вот на кого я надеюсь, – понизив голос, сообщила она психиатру, сразу вызвавшему у нее симпатию. – Если бы она осталась при Михаиле, я бы с легкой душой уехала лечиться. У меня ведь все больное – нервы, сердце, почки… Марина, а где же дети?

– Они совсем не хотели есть, а я слышала, что заставлять вредно, – храбро ответила молодая женщина. – Пусть лучше побегают по парку.