Заявление
Шрифт:
— Не подпишу. Что еще у тебя?
— Сергей Мартынович! Его же вызывают по ночам, когда он поддежуривает на дому, а ехать ему очень далеко. Он и денег подкопил.
— Конечно. На академической зарплате разъелся. Пусть бы он на врачебной подкопил.
— Сергей Мартынович, сейчас пока в институте…
— А ты чего ходатаем ходишь? Проситель должен уметь просить сам. Почему он не хочет прийти? Верно, что-то есть за ним? Чует кошка, какое-то чужое масло съела…
— Да нет, Сергей Мартынович. За другого-то всегда, легче просить, чем за себя. А для меня — он пойдет.
— Круговая порука…
— Сергей Мартынович! Просто мне легче…
— Знает свое место… Но недостаточно. Не подпишу. Его место пока в автобусе. Пусть пока поездит. Понял? Если у него есть или будет какая срочная нужда, пусть скажет — помогу. Всегда помогу, отвезу куда надо. — Он отечески улыбнулся, глядя на помощника добрым глазом, и продолжил, чуть рокоча своим бархатным голосом. — Помогу, помогу… Подвезу. Ты меня знаешь.
— Не надо помогать. Подпишите, Сергей Мартынович, подпишите лучше. Пожалуйста.
— Ха! Зачем помогать! Да затем, что помогаю Я — понял?! Могу помочь, кому хочу, кто попросит. Я всегда к вашим услугам. Всегда. Да и машин мало — их давать надо за что-то, а не так просто. Заслужи — а тогда уж покупай. Придет время — подпишу. Все! Больше дел ко мне нет? Ешьте но-шпу.
— Больше нет, Сергей Мартынович, но ведь…
— Все! Я сказал все. До свидания. Операцию разрешаю записать самим, без меня. Ешьте но-шпу.
Помощник растворился в дверях.
— Если ты такой суровый, то как же нам у тебя добра искать?
— Вы друзья со стороны, а это мои люди. С них спрос иной. Их на поводке держать надо. Со своими людьми в отношениях всегда счет должен быть. Это мои люди. А добро — всегда бескорыстно. Корыстно — зло.
— Да ты философом стал.
— Хирургия заставляет. А потом, милок, у меня здесь власть, штука трудная.
На столе мигнула лампочка, и Сергей Мартынович снял трубку.
— Алло… Слушаю вас…
…………………………………………………………………………….
— А! Привет, профессор. Как тебе в профессорах сидится?.. Или ходится?..
…………………………………………………………………………….
— Нет, Валюша, не выйдет. Это место я обещал помощнику Петра Андреевича…
…………………………………………………………………………….
— Ты же знаешь, это место не у меня под крылышком, это через рычаги надо действовать…
…………………………………………………………………………….
— Давай договоримся — первое же подобное освободившееся место я отдаю ему. Я устраиваю его туда. Идет? Но ты, дружок, тоже хорош. Торопишься. Только стал профессором, а уже кого-то пристраиваешь. Рано тебе, Валюша, рано. Еще походи, покланяйся…
……………………………………………………………………………..
— Ну и что? И мне покланяйся. Я могу, а ты нет? — Голос Сергея Мартыновича вновь приобрел бархатистость. — С ним бы пришел ко мне. Приходи, пожалуйста, приходи. И при нем попроси…
………………………………………………………………………………
— Ну, хорошо, хорошо. Жду. Будь здоров. Ешьте но-шпу и не зазнавайтесь.
Сергей Мартынович засмеялся, положил трубку и неожиданно резко встрепенулся:
— Давайте быстрей, а то не дадут поговорить.
— Сергей, а может, пойдем пообедаем где-нибудь, а то ведь так все время будет.
— Нет. Всё. Никого не пущу больше. — Он нажал на кнопку и сказал в бело-голубую коробочку: «Ко мне никого не пускать и не соединять, кроме… Понятно? — Он нажал еще одну кнопочку, и в дверях щелкнул замок. — Понял, Титя? А обедать не выйдет — я сегодня должен обедать с одним нужным деловым человеком, а там, где я обедаю, туда вас не пустят. И еще сегодня святое — сегодня баня. Там мне обязательно надо быть. Так что извините, ребята, ешьте но-шпу».
— Что это у тебя за присказка такая?
— Это вместо шипа по-змеиному. Для разрядки. Ну ладно, рассказывайте свою беду.
Рассказывать начал было Тит, но Сергей Мартыновнч, быстро сообразив, о чем идет речь, предложил Галине Васильевне продолжать кратко и по существу:
— Ты прости, Тит, но ты не понимаешь, где тут существо. Она профессионал.
Галя быстро рассказала, и уже в конце ее Повести, Сергей Мартынович, записывая основные данные событий, одновременно стал звонить куда-то по телефону. Оказалось, в бюро судебно-медицинской экспертизы. Выяснилось, что заключение эксперты уже дали. Он велел копию акта выслать ему.
— Жаль, что вы не пришли до заключения. Надо на корню все сбивать.
— Я-то думаю, ничего не будет, — осмелилась высказаться Галя. — Ведь все правильно было. Это просто несчастье.
— Несчастье. В несчастье тоже кто-то виноват бывает. Это ведь как смотреть будут — от кого Заявление, кем поддержано. Все важно. Надо всегда быть готовым ко всему. В этом основа всякого благополучия, а не только в правильности действий. Чтобы жить, надо работать и думать на два шага вперед. — Сергей Мартынович уже второй раз за беседу жизнеутверждающе рассмеялся.
— Ну и порядки у вас в медицине, Сережа.
— А у вас не так?! Дурачок. Так всюду от Луны до Марианнской впадины, от полюса до полюса. Все, что не так, — просто цвет другой имеет. Подождите минутку.
Он подошел к какой-то двери, непохожей на шкаф, но как раз она и оказалась шкафом. Видно, было, что он переодевался за открытой дверью, как за ширмой. Из-за двери время от времени выплескивались то штанина, то рукав — сначала голубые, затем темные.
Галина Васильевна сидела несколько ошарашенная, но конкретно чем, она понять не могла. Это неожиданно осветившееся солнце отражалось и от Тита, как-то и он стал выглядеть по-иному. Трудно сказать, лучше ли, светлее, ярче или хуже, чужой ли это свет (чужой, конечно), но что-то в нем сильно изменилось.