Чтение онлайн

– И в одеколоны тоже?
– с робостью спросил! Турандот, приближаясь к этому столь изысканному обществу.

– Какой же ты осел!
– сказал Шарль.- Ты что, не видишь, что Габриель как какую глупость услышит, тут же повторяет, даже не удосужившись понять, о чем идет речь.

– Действительно, чтобы повторить, нужно как минимум услышать,парировал Габриель.- А что, тебе когда-нибудь удавалось щегольнуть глупостью собственного изобретения?

– Ну это уже чересчур,- сказал хмырь.

– Что чересчур?
– спросил Шарль. Хмырь не дрогнул.

– Вы что, никогда глупостей не говорили? спросил он ехидно.

– Он их приберегает лично для себя,- сказал Шарль двум другим участникам беседы.- Больно важный! Типичный выпендряла.

– Что-то я совсем запутался,- вмешался Турандот.

– А О чем мы говорили?
– спросил Габриель.

– Я тебе сказал, что ты не в состоянии сам придумать все изрыгаемые тобою глупости,- ответил Шарль.

– А что я такого изрог?

– Уже не помню. Ты их сотнями изрыгаешь!

– В таком случае тебе должно быть совсем не трудно назвать мне хотя бы одну.

– Предоставляю вас вашей дискуссии,- произнес Турандот, окончательно потерявший нить рассуждения.- Мне нужно обслуживать клиентов. Народ валит.

Полуденные обедатели стремительно прибывали, некоторые со своими обедами в солдатских котелках. То и дело раздавался голос Зеленуды с его вечным "Болтай, болтай, вот все, на что ты годен".

– Так вот,- задумчиво произнес Габриель,- о чем, бишь, мы там говорили?

– Ни-а-чем,- ответил хмырь.- Ни-а-чем. Габриель с отвращением посмотрел на него.

– Тогда,- ответил Габриель,- не понимаю, какого хрена мне здесь надо?!

– Ты пришел за мной,- сказал Шарль.- Что, забыл? Мы идем к тебе обедать, а потом я повезу малышку на Эйфелеву башню.

– Ладно, пошли.

Габриель поднялся и в сопровождении Шарля удалился, не попрощавшись с хмырем. Хмырь подозвал (жест) Мадо Ножку-Крошку.

– - Раз уж я все равно здесь оказался, можно и пообедать,- сказал он.

На лестнице Габриель остановился. Он хотел посоветоваться с Шарлем.

– Тебе не кажется, что я обошелся с ним недостаточно учтиво? Может, стоило и его пригласить на обед?

VII

Обычно Подшаффэ обедал прямо у себя в мастерской. чтобы не упустить клиента, если таковой объявится. Было известно, однако, что в это время дня такого не случалось никогда. Таким образом, обед в мастерской таил в себе двойное преимущество: во-первых, клиент отсутствовал, а во-вторых, благодаря во-первых, Подшаффе мог спокойно заморить червячка. Последний, как правило, безропотно отдавал концы от горячей порции рубленого мяса с картофельным пюре которую приносила Мадо Ножка-Крошка около часу дня, сразу после схлыва нахлыва посетителей.

– А я думал, сегодня будет требуха,- сказал Подшаффэ, наклоняясь за спрятанной в углу бутылкой красного вина.

Мадо Ножка-Крошка только пожала плечами:

– - Требуха? Размечтался!

Подшаффэ и сам это прекрасно знал.

– Ну, что там хмырь?

– Доедает. Молчит пока.

– Вопросов не задает?

– Нет.

– А Турандот с ним не разговаривал?

– Нет, робеет.

– Какой-то он нелюбопытный.

– Да любопытный, любопытный! Только не решается.

– Мда.

Подшаффэ приступил к уничтожению своего месива, температура которого тем временем понизилась до разумных пределов.

– Что-нибудь еще принести?
– спросила Мадо Ножка-Крошка.- Сыр бри? Камамбер?

– А бри - хороший?

– Не так чтобы очень.

– Тогда этого - того.

Мадо Ножка-Крошка уже направилась было к вы ходу, когда Подшаффе спросил:

– А что он ел?

– То же, что и вы. Нуфточнасти.

И Мадо молниеносно преодолела десять метров, отделявшие мастерскую от "Погребка". Более обстоятельно она ответит потом. Подшаффэ счел поступившую информацию в высшей степени недостаточной. Но создавалось впечатление, что до возвращения Мадо пищи для размышления ему тем не менее хватило. Официантка протянула ему тарелку с тоскливым кусочком сыра.

– Ну что?
– спросил Подшаффэ.- Что хмырь?

– Кофе допивает.

– Чего говорит?

– Молчит по-прежнему.

– Хорошо поел? Как у него с аппетитом?

– Нормально. Глотает не жуя.

– А с чего он начал? С большой сардины или салата из помидор?

– Я же вам сказала, фточнасти, как вы, нуфточности. Нисчего ни начал.

– А пил что?

– Красное.

– Маленький стакан или большой?

– Большой. Все выпил.

– - Мда,- сказал Подшаффэ с явным интересом. Перед тем как приступить к сыру, он ловким сосательным движением не спеша извлек пук говяжьих волокон, застрявших у него в нескольких местах между зубами.

– - Ну а в туалет?
– спросил он еще.- Он в туалет ходил?

– - Нет.

– - Даже не писал?

– - Нет.

– - И руки не мыл?

– - Нет.

– - А выражение лица какое?

– - Никакого.

Подшаффэ принялся за объемистый бутерброд с сыром, которые был приготовлен им с чрезвычайной тщательностью. Он отодвинул корочку камамбера к дальнему краю ломтя, оставляя, таким образом, лучшее на потом.

Мадо Ножка-Крошка рассеянно наблюдала за ним. Она почему-то уже никуда не спешила, хотя ее рабочее время еще не истекло. В "Погребке" наверняка сидели клиенты и требовали счет. Одним из них мог быть и хмырь. Она прислонилась к будочке и, пользуясь тем, что рот у Подшаффэ был набит и он тем самым был лишен дара речи, перешла к обсуждению своих личных проблем.

– Человек он серьезный,- сказала она.- Со специальностью. И специальность хорошая - таксист, правда ведь?

...(Жест.)

– Не слишком стар. И не слишком молод. Здоровье в порядке. Крепкий парень. И денежки наверняка водятся. Одно плохо - романтик он.

– Этушточно,- едва успел вымолвить Подшаффэ между двумя заглатываниями пищи.

– Но как он все-таки меня бесит! Копается в этих брачных объявлениях, упивается письмами читательниц в каких-то дурацких женских журналах. Я ему говорю: "Ниужелишвы думаете, ниужелишвы думаете, что откопаете там птичку вашей мечты?" Если бы птичка действительно была так хороша, ее б без всяких объявлений откопали, правда ведь?