Здесь и сейчас
Шрифт:
— Иди же скорее, все остывает!
Дребезжащий дверной звонок заглушил его крик. Бормоча ругательства, молодой человек поставил на стол чашку с кофе и пошел открывать.
Терри как раз шагнула на последнюю ступеньку, когда он вышел в холл.
— Привет! — Он махнул ей рукой на бегу, легко и непринужденно, по-домашнему, спеша поскорее отделаться от непрошеных гостей, кто бы там ни явился. — Завтрак в кухне. Я быстро. Через минуту уже буду с тобой.
Джио распахнул дверь, и солнечный свет брызнул в холл, ослепив на мгновенье. Он моргнул от неожиданности и только потом разглядел на пороге миниатюрную брюнетку. Сердце упало куда-то в желудок.
— Роза… Добрый день…
Мать Лючии выбрала самый неподходящий из всех возможных момент для визита к зятю. Они никогда особенно не ладили, даже при жизни ее дочери, а с тех пор, — как та умерла, их отношения, мягко говоря, стали натянутыми. В его доме она появлялась крайне редко и надолго не задерживалась. Он прекрасно понимал, зачем она пожаловала на этот раз.
В ближайшее воскресенье был день рождения Лючии. Роза пришла обговорить поездку на кладбище. Каждый год они отвозили цветы на могилу.
— Я… — начал Джио, но Роза продемонстрировала полное отсутствие интереса к его словам. Она смотрела на него, и у нее в глазах читались изумление и возмущение.
— Кто?.. — спросила Роза по-итальянски весьма раздраженно. — Кто это?
Ему не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, о ком она спрашивает. Терри не ушла в кухню, как он сказал, а стояла на нижней ступеньке лестницы. Молодой человек едва сдержался, чтобы не застонать. Разумеется, Роза не обрадовалась бы его новой женщине при любых обстоятельствах, но представить эту женщину вот так совсем уж никуда не годилось.
Розу можно понять. В тот день, когда умерла ее молодая, полная сил дочь, она сломалась, в ней что-то умерло вместе с Лючией. Она так и не смогла до конца оправиться от горя.
— Это Тереза, — объяснил он наконец тоже по-итальянски, надеясь, что дальнейших расспросов не последует.
И ошибся.
— И кто же такая Тереза? — с каждым словом Роза злилась все больше. — И что она здесь делает?
Нет, Роза не узнает первой, что он на самом деле чувствует к Терезе, сначала он скажет это ей самой.
Но нельзя же промолчать, надо что-то придумать. То, что убедит Розу.
И тогда Джио вспомнил их разговор двухмесячной давности, как раз перед его поездкой в Англию. С явным облегчением он повернулся к теще, мысленно благодаря свою память.
— Мы говорили о ней, не помните? — Он говорил на родном языке в надежде, что Терри не поймет. — Мы обсуждали с вами воспитание Паоло и решили, что ему нужна няня. Няня-англичанка. Которая станет присматривать за ним здесь, дома, когда я буду уезжать в командировки.
Черты лица у Розы смягчились, и она кивнула как будто даже одобрительно.
— Ах, да-да, гувернантка из Англии. Хорошая мысль…
Джио услышал за спиной шаги и расслабился — значит, Терри пошла в кухню. Теперь осталось поскорее выпроводить любопытную и недоверчивую тещу, присоединиться к Терри и продолжить утро.
К счастью, Роза и не собиралась проходить в дом и уже через несколько минут распрощалась.
Захлопнув за ней дверь, Джио с облегчением выдохнул и поспешил в кухню, широко улыбаясь.
Но там никого не оказалось, и улыбка тут же исчезла с его лица.
Сверху донесся какой-то звук. Он прислушался — едва уловимый скрип паркета. Молодой человек бросился к лестнице.
— Тереза!
Она не ответила, и он не на шутку испугался.
— Тереза!
Снова молчание. Внутри все похолодело, заныло. Джио ощутил неприятный спазм в желудке и прибавил шагу, перелетая через две ступеньки. Его охватила паника.
— Тереза! Что…
Первым, что он увидел, распахнув дверь спальни, был ее чемодан на кровати.
Открытый и уже наполовину заполненный. Нет!
Внутреннюю нервозность сменил страх — ужасная мысль о том, что все, о чем он мечтал этой ночью, было призрачным, далеким от реальности, несбыточным.
Значит, он не скажет ей правды, пока не узнает, в чем дело.
— Что происходит? — Злость в его голосе заставила Терри обернуться. Она стояла у раскрытого шкафа с охапкой платьев в руках. — Что ты, черт побери, делаешь?
— А разве не ясно? Собираю вещи. А ты что подумал?
— Я подумал, что ты никуда не поедешь. Пока не объяснишь мне все. Причину, по которой…
— Причину? — усмехнулась Терри. — Тебе нужна причина?
— Да, я считаю, ты должна объяснить…
— Я ничего тебе не должна, абсолютно ничего. Я приехала сюда и жила здесь, потому что ты настоял. А теперь я уезжаю. И все, точка.
— Нет. — Джио казалось, что среди ночи, когда он крепко спал, утомившись от безумства страсти, кто-то проник в дом и похитил Терезу, которую он знал, оставив вместе нее другую, похожую внешне, но холодную, злую, отстраненную. — Нет, для меня это не объяснение. Ты прекрасно знаешь, почему оказалась здесь! Ты помнишь наше соглашение — ты останешься в моем доме на месяц…
— Или до тех пор, пока не выяснится, что я не беременна. Если не ошибаюсь, именно так звучал наш договор.
— О чем, черт побери, ты говоришь? Что ты имеешь в виду?
— Именно то, что сказала… — Ее пальцы нервно сжали тонкую материю платьев. — Ты пригласил меня пожить здесь, чтобы убедиться, что нет… никаких последствий той ночи, которую мы провели в гостинице. Что ж, теперь ты можешь быть спокоен. — Она бросила платья на чемодан, серые глаза горели на бледном лице. Только теперь Джио заметил дорожки слез на ее щеках. — Я не беременна.