Чтение онлайн

Обливаясь потом, несмотря на прохладный вечерний ветерок, он вышел на просторную площадку, расположенную в центре Кушасы. Здесь находился деревенский колодец. Это было излюбленное место, где в конце дня собирались и стар и мал. Он повел лучом фонаря по утоптанной до каменной твердости земле и застыл на месте.

Жителям Кушасы не придется порадоваться новым семенам и сельскохозяйственному инвентарю, которые он привез для них. Они не примут участие в возрождении исконных африканских методов сельского хозяйства. Они мертвы. Все до единого – мертвы.

Француз стоял, не в силах сдвинуться с места; в голове у него было пусто, будто все мысли улетучились от ужаса. Повсюду, куда ни падал его взгляд, находились трупы. На деревенской площади кучами валялись мертвые мужчины, женщины и дети. Большинство тел на первый взгляд не имело повреждений, но все они были скрючены так, словно люди умирали в страшных мучениях. Другие трупы казались устрашающе полыми, как будто их частично съели изнутри. От некоторых остались лишь бесформенные клочки надетой на кости плоти, окруженные лужами сгустившейся ярко-красной слизи. По трупам лениво ползали тысячи и тысячи огромных черных мух, успевших обожраться до отвала на этом ужасном пиршестве. Рядом с колодцем собачонка нюхала и толкала лапой извернувшееся в мучительной судороге тело маленького мальчика, безуспешно пытаясь разбудить приятеля.

Жиль Ферран с трудом сглотнул, заставив отступить подошедшую к горлу горькую волну тошноты. Дрожащими руками он положил наземь фонарь, снял с плеча цифровую камеру и начал снимать. Кто-то должен задокументировать эту ужасную резню. Кто-то должен предупредить мир об этом ужасающем массовом убийстве ни в чем не повинных людей, единственной виной которых было лишь то, что они примкнули к Движению Лазаря.

Четверо мужчин неподвижно лежали на вершине одного из холмов, откуда открывался хороший вид на деревню. Все они были одеты в камуфляжные костюмы с «пустынным» узором, бронежилеты и каски. Очки и бинокль ночного видения позволяли им не упустить ничего из того, что происходило внизу, а звукоуловители транслировали в наушники каждый звук.

Один из наблюдателей смотрел на экран закрытого со всех сторон монитора ноутбука. Он вскинул голову.

– Они соединились со спутником. А мы перехватили их передачу.

Командир, огромный рыжий мужчина с ярко-зелеными глазами, чуть заметно улыбнулся.

– Прекрасно. – Он наклонился к экрану, где одна за другой выплывали те ужасные фотографии, которые лишь несколько минут назад сделал Жиль Ферран – они медленно грузились на сайт.

Зеленоглазый некоторое время смотрел на изображения, а потом кивнул.

– Достаточно. Обрубите им связь.

Оператор, вероятно, ждал этой команды, потому что сразу же забарабанил по клавиатуре. Он набрал ключ доступа и отправил на летевший высоко в небе спутник связи какие-то кодированные команды. Через секунду очередное оцифрованное изображение, передававшееся из Кушасы, остановилось, не раскрывшись до конца, подернулось рябью и исчезло.

Зеленоглазый гигант посмотрел на лежавших рядом с ним двоих мужчин, не проявлявших интереса к тому, что показывал дисплей. Оба были вооружены снайперскими винтовками «хеклер-кох ПСГ-1», специально разработанными для тайных операций.

– Теперь убейте их.

Он снова навел свой бинокль ночного видения на активистов Движения Лазаря. Бородатый француз и сухопарая американка недоуменно смотрели на экран ноутбука, не понимая, почему могло прерваться спутниковое соединение.

– Цель вижу, – пробормотал один из снайперов. Он нажал на спусковой крючок. Патрон калибра 7,62 мм попал Феррану в лоб. Француза отбросило назад, и он повалился навзничь, запятнав брызгами крови и мозга бок «Тойоты». – Цель поражена.

Второй снайпер выстрелил лишь мгновением позже. Его пуля угодила Сьюзен Кендалл в середину спины, немного ниже основания шеи. Женщина рухнула рядом со своим коллегой.

Высокий зеленоглазый предводитель поднялся во весь рост. Его спутники, облаченные в камуфляж, уже двигались вниз по склону, волоча с собой целые горы снаряжения. Он включил закрепленный на шее ларингофон, работавший на кодированной волне через спутник.

– Это Прим. Поле-один обработано. Оценка, сбор и анализ проведены по плану. – Он взглянул на двух мертвых активистов Движения Лазаря. – Искра подброшена… согласно приказанию.

Подполковник и доктор медицины Джонатан (Джон) Смит свернул с Олд-Агуа-Фриа-роад, подъехал к главным воротам института и прищурился от яркого света раннего утра. Слева от него солнце только-только поднялось над великолепными снежными пиками горного хребта Сангре-де-Кристо. Оно осветило крутые склоны, покрытые коврами из пожелтевших осин, высоченных елей, могучих сосен с янтарными стволами и дубов, до сих пор сохранявших темно-зеленую листву. Ниже, у подножия гор, толпились не столь высокие, но очень пышные пинии, можжевельник и густые заросли полыни, окружавшей могучие, глинистого цвета саманные стены института, которые все еще прятались в тени.

Часть демонстрантов, собравшихся на заранее объявленную акцию протеста, ночевала под открытым небом рядом с обочиной дороги; сейчас они выползали из своих спальных мешков и провожали его автомобиль взглядами. Горстка проснувшихся раньше размахивала написанными от руки плакатами с требованиями: «ОСТАНОВИТЬ НАУКУ-УБИЙЦУ», «НЕТ НАНОТЕХНОЛОГИЯМ» и «ПУСТЬ ЛАЗАРЬ УКАЖЕТ ДОРОГУ». Однако большинство отправились ночевать под крыши, не желая терпеть ночной холод. Санта-Фе находился на высоте в семь тысяч футов над уровнем моря, и в октябре, особенно ближе к утру, ночи становились очень холодными.

Смит почувствовал кратковременный всплеск симпатии к этим людям. Даже при включенном обогревателе он, сидевший в арендованном автомобиле, одетый в коричневую кожаную летную куртку и костюм хаки с отглаженными, как ножи, складками, все равно ощущал резкий утренний холод.

Стоявший перед воротами охранник в серой униформе махнул рукой, приказывая остановиться. Джон опустил стекло и протянул постовому свое армейское удостоверение личности. На фотографии в документе был запечатлен крепкий мужчина лет сорока с небольшим; благодаря высоким скулам и гладким темным волосам он походил на надменного испанского кабальеро. А вот у живого Смита веселые искорки, мерцавшие в глубине темно-синих глаз, сразу же разрушали иллюзию высокомерия.