Чтение онлайн

Септио кивнул и поднял взгляд на пардайна.

— Я Чистильщик, — сказал огромный коточеловек и снова раскрыл пасть, выставляя клыки.

Я радовалась, что мне не нужно идти с ними. Впоследствии мы с Чистильщиком почти подружились. Его лукавство и неразборчивость в средствах пришлись мне по душе с первой встречи, но в тот миг я была очень рассеяна и не уделила его словам должного внимания. Его дружба подобна дружбе огня с человеком; такой друг охотно приготовит жаркое, а потом еще охотнее сожжет дом дотла.

Если бы не его доброжелательность, Чистильщик с легкостью стал бы грозой всего города.

Как часто бывает, я нашла Трактирщика там, где ему было и место — в его таверне. Увидела его, когда в двадцатый раз заглянула в дверь. Трактирщик задумчиво перечитывал мою записку.

— Наконец-то ты вернулся! — закричала я. — Нам нужен целитель! То есть… был нужен. Я сама кое-кого нашла.

— Рад, что ты нашла помощь, — вкрадчиво ответил Трактирщик. — Я, конечно, поищу самого лучшего целителя, но скажи, кого ты к ней послала?

— Одного здоровяка из ваших по имени Чистильщик.

Трактирщик прижал уши — так же поступала во время наших ссор Танцовщица.

— Ты отправила Чистильщика… в человеческий храм?!

Услышав его голос, я сразу вспомнила костяшки, вплетенные в мех на груди огромного пардайна. Не то чтобы я высоко ценила отца Примуса и его шайку, но я не хотела нести смерть и разрушения даже в храм Чернокрова.

— Я плохо поступила?

— Не знаю. — Трактирщик, похоже, не знал, что ему делать — тревожиться или радоваться. — За одно ручаюсь: тамошние священники запомнят сегодняшний день надолго! — Он свернул мою записку. — Какого рода полученные ею раны?

— Она сильно пострадала в поединке с посланцем бога Чернокрова. Затем посланец куда-то утащил ее… Боюсь, раны у нее не только телесные. Ее уволокли в самые глубины Алгефисического храма и, возможно, повредили путь ее души!

Трактирщик нахмурился:

— Я найду целителя и еще нескольких наших сородичей, и мы вместе придем ей на помощь. Ты с нами?

— Нет, — нехотя ответила я. — Я должна предстать перед Временным советом; такое условие поставили мне священники. Иначе они не освободят Танцовщицу. Если я вместе с вами вернусь в храм, они подумают, что я нарушила наш договор.

— Тогда иди. Постараюсь как можно скорее прийти ей на помощь.

— Трактирщик…

Он уже думал о том, как помочь Танцовщице, но, услышав мой голос, круто обернулся:

— Что?

— Неужели Чистильщик причинит ей еще больше боли?

— Нет. И все же его помощь может оказаться не совсем такой, какая ей сейчас требуется.

Я побежала, сгорая от стыда и сожаления. Надо было ни на шаг не отходить от Танцовщицы! Я ведь могла не покидать ее. Зато сейчас я выполняю поручение, данное мне двумя богами… Танцовщица хотела того же. Так и надо думать. Она хотела того же!

От безымянной таверны я быстро добралась до Песчаной улицы. От квартала пивоваров ее отделяло всего несколько улиц, застроенных жилыми домами. Когда-то на Песчаной улице помещались красильни, а потом они переехали на восточную окраину Медных Холмов. Некоторые огромные старые здания переделали под каретные сараи и конюшни. В других теперь были лесоторговые склады и хранилища прочих крупных товаров.

За складами начиналась Песчаная улица; там селились сапожники, портные, ткачи и шерстобиты. Текстильная биржа, в отличие от многих цеховых построек в Медных Холмах, как, впрочем, и в Калимпуре, могла похвастать близостью к своим истокам. Правда, внутрь я еще ни разу не заходила. Когда мы с Танцовщицей осматривали город, то нарочно держались подальше от Текстильной биржи, чтобы меня не заметили раньше времени. Танцовщица показала мне биржу лишь издалека.

Фасад был облицован гранитными плитами, украшенными резьбой. По бокам лестницы я увидела мраморные тюки шерсти и валяльную бочку. Кто-то посадил в бочку цветы, хотя сейчас от них остались лишь разросшиеся корни да мертвые листья. С крыши, загораживая центральные окна, свисал флаг Медных Холмов. На нем был изображен герб города — медный щит, поделенный на четыре части, с короной и кораблем. Вспомнив, чему меня учили на Гранатовом дворе, я подыскала нужные слова: щит рассечен на четыре прямоугольных поля. В первом золотом поле изображена корона, венчающая корабль на море.

Интересно, почему после падения Правителя не убрали корону?

У дверей, на верхнем пролете, стояли два стражника в таких же плохо сшитых кожаных доспехах, как и болван, охранявший казну. Правда, у здешних стражников в руках были копья. Один из них преградил мне путь:

— Сюда нельзя, мальчик. Особенно в маске. И потом, правители сейчас заняты.

Здесь мне вряд ли удалось бы завязать драку.

— Они сами посылали за мной!

— А теперь отсылают прочь.

Стражники захихикали.

— Меня очень хотел видеть Федеро.

Смех прекратился. Копьеносцы прищурились.

— Ты уверен, что он хочет увидеть именно тебя? Беседа с ним вряд ли доставит тебе радость!

Я подумала, что с удовольствием скормила бы болванов Бескожему, но сдержала растущее раздражение.

— Я ничего не узнаю, пока не войду.

Стражник отступил на шаг и ударил кулаком по двери, украшенной витражами. На витражах изображались все стадии производства войлока. Из-за двери высунулся пожилой конторский служащий с кислым выражением лица.

Стражник показал на меня:

— Мальчишка уверяет, что за ним посылал Федеро!

Служащий оглядел меня с ног до головы.

— Не помню, чтобы мы посылали за малолетним наемным убийцей. Наверное, твое место на улице Лобскаус, среди музыкальных залов.

Я приподняла покрывало и ткнула пальцем в шрамы на щеках.

— Прости мою ошибку! — воскликнул служащий. — Вижу, слухи о твоем прибытии не были преувеличены.

— Спасибо, — сладким голосом сказала я охраннику.

Черный костюм был хорош для Калимпуры, где никто не удивлялся самым необычным одеждам. В Медных Холмах маскарадные костюмы носили только на сцене, и я выглядела странно, если не сказать больше. Особенно не в чести были всевозможные маски и покрывала.