Чтение онлайн

Первое требование о внесении дополнительного гарантийного депозита стало пятым этапом. Речь шла о двухстах пятидесяти тысячах долларов, востребованных нью-йоркским маклерским агентством. Подавленный тем, что с ведома С.С.О. фирмы Де Бирс его бесцеремонно исключили из крайне ограниченного контингента посредников в торговле алмазами, ди Оливейра воспринял этот новый удар как полную катастрофу. Масейю пришлось долго уговаривать своего клиента, пока тот не согласился в течение нескольких часов распродать по дешевке часть своего недвижимого имущества, чтобы собрать нужную сумму.

Первое требование о выплатах поступило 14 ноября 1969 года, второе — на десять процентов, то есть сто тысяч долларов — 24 числа того же месяца. Третье — в канун Рождества, четвертое — об очередной выплате двадцати пяти процентов — 19 января 1970 года. Все деньги, хранившиеся на Багамах, были изъяты для этой цели, а Масейю уговаривал: «Жоан, вы либо заплатите, либо совсем разоритесь, потеряв все, что вложили до сих пор. Наверное, вы допустили какую-то оплошность, иначе откуда бы нью-йоркским маклерам знать, что у вас есть недвижимость на американской территории? Но что ни говори, я и сам не в лучшем положении. Если бы не дядюшка из Манауса, который готов мне помогать, я бы давно лопнул. Но v же виден свет в конце туннеля, мы выпутаемся; Несим Шахадзе — настоящий дьявол, он нарочно сбивает курс, чтобы скупить побольше акций. Надо только продержаться какое-то время, несмотря ни на что, мы выиграем…

Между тем гонконгское финансовое представительство в лице китайского миллиардера по имени Хань распродало все имеющиеся у них акции «Интернешнл электрик». Европейская группа, возглавляемая французом по имени Субиз, сделала то же самое. Их примеру последовали крупные мексиканские держатели акций, объединившиеся вокруг Сантаны… P<> — Жоан, нужно держаться. Посмотрите, американская группа Ванденберга начинает покупать акции. Покупает по дешевой цене, но покупает. Они тоже верят в «Интернешнл электрик». Это лишь вопрос времени…

Пятый удар был нанесен 30 января, речь шла о тридцати процентах.

На шестой стадии вмешалась пресса. Газеты охотно воспроизвели на одной и той же полоски добродетельные заявления ди Оливейры по поводу его ухода из С.3.И., и результаты расследования, проведенного журналистами. Бразильские репортеры — а все агентства мира подхватили информацию — без особых комментариев опубликовали те же документы, что были адресованы фирме Де Бирс и ее коммерческому центру.

На седьмом этапе подключились международные юридические службы: обстоятельства сложились так, что заботу обо всех индейцах, избежавших резни, взяла на себя американская организация, возглавляемая бывшим профессором Гарварда Джорджем Таррасом. Несмотря на медицинскую помощь, оказанную несчастным, многие из которых умерли от ужасных ран. Эвакуировавшие их санитарные самолеты садились не только в Бразилии, но и в других странах, в частности в Соединенных Штатах, смерти, зарегистрированные вне Бразилии и свидетельствующие, что на бразильской земле происходит планомерное истребление индейцев, подтвердили, что Жоан Гомещ ди Оливейра — убийца и по законам международного права подлежит суду за «преступления против человечества». У него отобрали паспорт до завершения следствия.

Но необходимости в этом уже не было. Всего за несколько дней он приобрел почти такую же «славу», как Менгеле. И если бы и был еще платежеспособным, то даже шофер такси отказался бы везти его.

Восьмой, и последний, этап больше всего ужаснул Дэвида Сеттиньяза беспощадной и холодной жестокостью.

Первые индейцы появились в апреле 1970 года. Сначала их было не более двадцати; они ничего не делали, только неподвижно и молча стояли перед Домом ди Андради, племянника ди Оливейры, приютившего его. Ди Андради тоже потерял все деньги, которые одолжил дяде для его неудавшихся спекуляций. Индейцы дежурили здесь день и ночь, сменяя друг друга, но не покидая своего необычного поста.

Постепенно их становилось все больше. Вскоре собралось уже человек сто; дважды полиция пыталась разогнать их, но индейцы покорно позволяли себя арестовывать и шли в тюрьму. Однако на их место приходили другие. И всякий раз, когда ди Оливейра пытался сбить их со своего следа, вплоть до того, что однажды уехал в южную деревню под Куритибой, что в тысяче километров от Рио, часть из них последовала за ним, видимо, располагая для этого необходимыми средствами.

Ди Оливейра пустил себе в рот пулю одиннадцатимиллиметрового калибра.

Только тогда индейцы ушли.

1969 год был особенно знаменателен для Сеттиньяза. Наконец-то он понял, что создает Реб в бассейне Амазонки. Ему и так нелегко было прийти в себя от изумления при виде грандиозных преобразований. Но больше всего он был потрясен тем, что Реб сумел так организовать и осуществить свой проект, что он, Сеттиньяз, знавший почти все о нем, даже не заподозрил о существовании этого поля деятельности Климрода.

Реб без чьей-либо помощи приобрел здесь земле в частную собственность, и никто не забил тревогу, ни один член правительств заинтересованных стран ни разу не заявил протеста. Сеттиньяз не был наивным человеком; он догадывался, что должностные преступления, конечно, сыграли свою роль. Но только этим все не объяснишь. «Я создаю новую страну», — сказал Реб. Жоржи Сократес начал покупать для Климрода земли с 1954 года, во, утверждал он, Эмерсон Коэлью делал это и раньше. К тему времени было куплено уже 700 000 гектаров земли.

Документы, хранящиеся у Сеттиньяза, подтверждают, что первые приобретения амазонских земель были сделаны Климродом в 1950 году, то есть в то время, когда Климрод вышел из леса, чтобы отправиться в Соединенные Штаты. Самые первые сделки заключал Убалду Роша, а деньги были заработаны на продаже алмазов. Но Убалду Роша молчит. И если умение молчать всегда считались главной чертой Приближенных Короля, то Роша, метис из Моры, в этой области побил все рекорды.

Но в 1952 году Король еще не мечтал о королевстве. Его первые приобретения, конечно же, не имели иной цели, кроме обеспечения «себе и другим шаматари» официального и неоспоримого права на владение частью территории, на которой они жили.

Эмерсон Коэлью — кролик по-португальски — стал агентом, когда началась вторая волна закупок.

Родоначальником ее был почти легендарный персонаж, некий полковник бразильской гвардии, бывший рабочий с каучукового завода, позднее даже ставший сенатором, Жозе Жулиу да Оливейра, не имеющий никакого отношения к Гомешу да Оливейре. «Полковник Зе Жулиу» за последние годы XIX и первые тридцать лет XX века, с помощью завидной энергии, жестокости, коррупции и бесспорной храбрости сумел «выкроить» для себя настоящую маленькую империю на северном берегу Амазонки. Но проказа не пощадила его; в 1948 году он продал все земли консорциуму бразильских и португальских торговцев. А Коэлью (умерший в 1966 году) перекупил у них за два миллиона двести тысяч долларов территорию в три миллиона гектаров. Если эта сделка, растянувшаяся временя (чем и объясняется тот факт, что появившийся на сцене Сократес знал только о семистах тысячах гектара была самой крупной, она все же не была единственной: юрист из Сан-Паулу одновременно покупал для других компаний — в общей сложности их станет тридцать восемь — земли и фазенды на всей обширной территории в основном охватывающей север Бразилии.

Хайме Рохас, аргентинец из Буэнос-Айреса, с 1956 год занимался подобными сделками в двух соседних испано-язычных странах: Колумбии и Венесуэле.

Жоржи Сократес к тому времени развернулся вовсю. Хотя наибольшую активность стал проявлять после 1956 года, когда Реб Климрод вышел из леса и начал Второе наступление.

Кстати, Сократес был тем человеком, который скупил в Сармакору между Риу-Негру и Риу-Бранку огромную территорию в два миллиона шестьсот тысяч гектаров, первые документы на право владения этими землями были датированы 1893 годом.